Все еще любит. Я прочитал это в ее глазах.
Мое сердце забилось с новой силой.
Теперь, когда я знаю, что случилось с Кендалл, я ни за что не отступлю. Я буду бороться.
– Нот-Кёртис, на выход, – после трех часов моего заточения сообщает коп.
Я поднимаюсь с железной скамьи и потягиваюсь. Челюсть болит. Тело ломит, но на моем лице по-прежнему держится улыбка. Наверное, все в участке думают, что я больной на голову. Странно, что не взяли анализ на наличие наркотических веществ в крови, ведь я избит, но улыбаюсь, как придурок.
– За Вас внесли залог, – поясняет коп и выдает мне мои вещи. – Это Ваше первое нарушение, мистер Нот-Кёртис. В следующий раз мы передадим дело в суд.
– В следующий раз Вы арестуете меня у алтаря. Я женюсь на ней. Вот увидите.
– Всего хорошего, – коп усмехается. – Псих, – слышу, уже выходя из участка.
Псих – еще слабо сказано.
Я обрел смысл. У меня есть цель. И даже Юджин уже не остановит меня.
– Хреново выглядишь, старик, – открываю глаза и оборачиваюсь на звук знакомого голоса.
– И все равно лучше, чем ты.
Джейсон усмехается, стоя у капота своей машины, и открывает мне дверцу.
– Запрыгивай, если можешь. Отвезу тебя в больницу.
– Не надо. Я в порядке. Сен справится с этими царапинами.
– Старик, у тебя разбит нос.
– Сен вправит. Поехали, – забираюсь в салон. – Нам нужно надраться.
Я не видел Джейсона два года. Он писал мне, но я обрубил все концы. Первый год, когда я пребывал в невменяемом состоянии, именно Джей забил тревогу и вызвал Эзру. Джей ежедневно навещал меня. Джей взвалил на свои плечи управление биржевыми торгами. Джей не справился. Но именно Джей схватил меня за руку, когда я поднес к своему виску револьвер.
Я был на грани. Меня задушила вина. И сейчас она только ослабила хватку, но никуда не испарилась. Не знаю, испарится ли когда-нибудь. Кажется, мне жить с этим до конца своих дней. Я отнял две жизни – Скайлар и нашего ребенка. Возможно, если бы я был мягче, они бы выжили. Я искалечил две судьбы – Кендалл и свою собственную. Возможно, если бы я был решительнее с самого начала, мы бы не поранились.
Я могу долго рассуждать. Винить себя и в один прекрасный день вспомнить, куда Джей спрятал револьвер. Но сегодня я принял решение – если мои руки и коснуться револьвера, то только, чтобы защитить Кендалл. Я больше никогда и никому не позволю обидеть ее. Каждое гнилое яблоко на ее пути свалится с гребаной девятнадцатиэтажной яблони.
– Сен, подлей еще, – просит Джейсон, опрокидывая до дна четвертый стакан рома.
