И без того острые черты лица стали еще четче, будто выгравированы из мрамора искусным скульптором. Кендалл стала серьезной. И грустной. Взгляд зеленых глаз потускнел и теперь с тяжестью падает на мое лицо. Я чувствую груз, который камнем висит на ее сердце. В моей груди такая же удавка с каменной глыбой. Из-за нее я не могу дышать уже три гребаных года, с того самого дня в больнице, когда меня вывели из палаты Кендалл под ее истошные крики. Они до сих пор звенят в моих ушах.
Рой вопросов кружит в моей голове и жалит воспаленный мозг. Они кусают. Так и рвутся наружу. Я столько всего хочу узнать. Понять, почему она прогнала меня. Разве она могла подумать, что я откажусь от нее, если узнаю правду?
На мгновение зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы жгут глаза. Мое дыхание дрожит. Выдох походит на нервный беззвучный всхлип. Я снова смотрю на нее. Прямо в глаза сквозь пелену слез. Не разрываю зрительный контакт и, сильнее надавливая пальцами на ее кожу, скольжу вдоль впалой щеки к пухлым губам. Приоткрытым. Манящим.
Мое сердце трепыхается в груди, как птица. Клетка открыта, но вылететь не удается, потому что перебито крыло. Но она не сдается. Рвется. Взмахивает одним здоровым крылом. Взлетает и падает. Взлетает и падает. Падает. Падает.
Я сглатываю. Тело трясется. Я едва стою на ногах. Склоняюсь еще ближе к лицу Кендалл, и неповторимый аромат шафрана врезается мне в ноздри. Пронизывает меня насквозь до самого мозга, пробуждая все то, что у нас когда-то было.
Я одурманен за долю секунды. Я затягиваюсь глубже. Дышу чаще. Быстрее.
– Разреши поцеловать тебя, – мой шепот оседает на ее губах. Она так близка, так реальна. Я чувствую ее тепло. Запах ее тела. Мягкость ее кожи. Мне сносит крышу.
Три года лютой ненависти к себе, и непоколебимой любви к ней. Она – единственное, что держало меня на плаву и не дало потонуть.
– Разреши любить тебя, как раньше. Как три года назад, Кендалл. Как шесть лет назад.
Кендалл ничего не отвечает, только плачет.
– Разреши соединить все наши три точки, – касаюсь ее левого запястья и облегченно выдыхаю.
Татуировка с моим именем все еще там. Кендалл не свела ее. Значит, у меня есть шанс.
Меня отшвыривают от Кендалл раньше, чем мои губы ловят горячий поцелуй.
– Стенли, звони в полицию! – кричит Юджин, впечатывая меня спиной в фасад дома. – Этот ублюдок нарушил судебный запрет!
– Как вы могли скрывать это от меня?! – толкаю Юджина в грудь.
