Автор
Роман о опасности виртуального общения и иллюзиях, которые создает интернет. Героиня погружается в переписку с загадочным незнакомцем, теряя границу между реальностью и фантазией. Её идеализированный образ мужчины начинает разрушаться, когда истина оказывается совсем иной.
Администратор не поднимает головы, когда я прохожу мимо стойки, называя номер комнаты, в которой меня ждут.
Внутри — полумрак. Свет не включён, но торшер в углу уже горит тускло-жёлтым."
"Саша сидит в кресле, ссутулившись, с локтями на коленях, сцепив пальцы в замок.
Услышав щелчок двери, он мгновенно поднимает голову, въедается в меня глазами и подрывается, как пружина, делая буквально три шага, чтобы оказаться напротив.
Я вскидываю подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Высота его роста вынуждает смотреть снизу вверх, но я делаю это с вызовом.
Время, которое я взяла на паузу, помогло мне собраться. Выключить чувства и обрасти густыми колючками — достаточно острыми, чтобы порезаться при попытке ко мне прикоснуться.
— Ты давно знал, кто я? — спрашиваю ровным голосом, несмотря на жар, поднимающийся к щекам.
Устинов глубоко втягивает носом воздух и покачивается с пятки на носок, на одном выдохе отвечая:
— Давно.
— Насколько?
— После первой встречи.
Моё сердце разгоняется, а вместе с ним — воспоминания. Я слишком хорошо помню всё, что связано с Сашей: каждое сообщение, фото, диалог. Ласку, прикосновения, поцелуи. Каждый секс.
Достаточно хорошо, чтобы не сомневаться — почему после первой встречи появилась вторая. Ведь мы ни о чём не договаривались и ничего друг другу не обещали.
— Ты поэтому захотел увидеться ещё? — требую я.
— Да, — отвечает честно.
— Я тебе не понравилась?
— Понравилась, но у меня были причины. Изначально — я не собирался продолжать.
Я не даю ему договорить. Не даю добавить, хотя за этим предложением точно было бы ещё одно или больше.
Вместо того чтобы быть терпеливой и понимающей, я подхожу ближе, взмахиваю рукой — и отвешиваю пощёчину. С таким удовольствием, что это кажется почти освобождением!
Гулкий хлопок режет между нами воздух. Моя ладонь горит. Его голова дёргается.
Саша замирает. Не отступает. Не делает попыток пресечь мою вспышку.
Только трёт ладонью багровое пятно на щеке, не сводя с меня тяжёлого, прямого взгляда. Признавая моё право на удар. Признавая, потому что это — заслуженно.
35.
***
Приехать в этот отель — ужасно глупая и безрассудная идея. Я понимаю это, когда в висках бешено стучат молотки и критически не хватает воздуха, чтобы выплеснуть всё возмущение, которое продолжает бурлить внутри.
Наверное, мне действительно хотелось бы ударить Сашу ещё — причинить ему физическую боль не один и не два раза. Во-первых, потому что он позволяет это делать.
