Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
— Мне не нравится твой настрой, Сань, — произносит Игорь, раздражённо хрустя костяшками.
— Почему?
— Соберись уже, что ли.
Я опускаю стекло, щёлкаю зажигалкой и затягиваюсь дымом — просто чтобы чем-то занять руки.
— Ты говорил, что у тебя есть связи в аппарате через какого-то знакомого... — задумчиво протягиваю. — Скажи, ты бы мог сделать так, чтобы Белогорскую мягко вывели из дела?"
"Я понимаю: она должна была заявить отвод, как только стало понятно, что у нас была личная история.
— Если бы ты не был долбоёбом, — спокойно бросает Игорь, — ты бы сам заявил о вашей связи и сбил тем самым часть доказательств. Но ты, я вижу, решил сыграть в благородство... Как будто это вообще кого-то спасёт...
37.
***
Моя жизнь после суда ничем не отличается от прежней — если не углубляться и закрывать глаза на такие мелочи, как необходимость в любой момент явиться на допрос, уведомлять следствие о каждом шаге за пределы города и тот факт, что часть счетов компании под арестом.
Основная деятельность временно работает в ограниченном режиме.
В «Форстрек» уже наведывался следователь — официально «для уточнения по ряду договоров». По факту — прошлись по бухгалтерии, забрали копии документов и задали пару формальных вопросов.
С тех пор в офисе стало чуть тише. Никаких панических сборов или бегства персонала, к счастью, не было, но ощущение, что воздух стал гуще, — до сих пор не уходит.
В таком режиме я отрабатываю рабочую неделю: провожу совещания, ставлю задачи и делаю вид, что всё под контролем. Иногда даже сам почти верю. Сотрудники — тем более: в их глазах я по-прежнему тот, кто знает, куда идёт. Хотя на самом деле давно сбился с курса.
По привычке в пятницу вечером у меня уже зудит под кожей — от нетерпения, которое раньше означало, что скоро состоится встреча с Олей.
Именно он толкает меня сесть в автомобиль, купить цветы и проехаться по знакомому району, накидывая круг за кругом вокруг её дома, пока не начинает темнеть.
Где-то в уме я прекрасно понимаю, что не имею права даже приближаться. Но желание пересиливает логику. Оно не считает последствия — просто давит изнутри, не оставляя выбора.
