Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
Не глядя на экран, уже знаю, кто именно мне пишет.
Третий день подряд я веду вполне интеллигентную и увлекательную переписку с анонимом по имени Лекс.
Из темы финансовой преступности мы плавно перешли на психологию манипуляций, личные границы и механизм власти.
Затем — на инвестиции и риски, остросюжетные книги и фильмы, где мораль сложнее, чем просто «хорошо» или «плохо».
И всё это — без подтекстов. Абсолютно ноль сексуального интереса или чего-то подобного.
Но я пока начеку.
Одно сообщение тянет за собой другое.
Но отвечать Лексу сейчас — я не тороплюсь, потому что предпочитаю вдумываться в каждое слово.
Это общение идёт вразрез с тем, что было у меня сразу после расставания с бывшим.
Подруга посоветовала зарегистрироваться на сайте знакомств, чтобы повысить себе самооценку, но единственное, что я повысила, — это уровень раздражения от бесконечных примитивных комплиментов, банальных вопросов и очевидных попыток развести на секс.
— Ну наконец-то! — восклицает сестра, замечая меня на пороге гостиной. — Мы уже заждались нашу трудяжку!
Мне тут же вручают пухлощёкого Захарку — младшего сына моей сестры. Если бы я знала, что этот парень уже вовсю распускает руки, то связала бы волосы в высокий пучок, как это делает его мать, Ира.
— Привет-привет. Извините за опоздание — пробки, — поочерёдно целую маму и папу, прижимая к себе младенца. — С годовщиной, родные.
Стол давно накрыт, и меня усаживают рядом с сестрой.
Запах домашней еды смешивается с ароматом роскошных свежих цветов, стоящих в вазе по центру.
Мама, как всегда, суетится — поправляет салфетки и следит, чтобы у всех были полные тарелки, как в детстве.
Я искренне надеюсь, что нам удастся обойтись без обсуждения моей личной жизни, но, как только я торжественно произношу тост родителям, отец не выдерживает и, прищурившись, с привычной серьёзностью спрашивает:
— Как там твой недоумок? Не отзывается? Не просится обратно?
Меня передёргивает.
"Я не могу вечно ограждаться от этой темы, но и открываться пока не готова. Почему-то этот период делает меня уязвимой.
