По крайней мере, хочется в это верить.
— Только дядя еще не завтракал, Паш. Пусть сначала поест, а потом придет.
— А я не голодный, — произнес неожиданно жестко, после чего взял Пашу за руку, — идём гулять.
И когда они шли к двери, держась за руки, Лиза испытала небывалый приступ ревности. Пашку она никогда и никому не отдаст. Если Соколов все вспомнит и если после этого захочет видеть сына, она не разрешит. Да! Не разрешит! Потому что он Паше никто, пустой звук, чужой человек, тот, кто отказался от сына с самого начала и не просто отказался, а предложил избавиться от него за ненадобностью. Цинично и с ухмылкой на лице. Эту ухмылку она запомнила хорошо.
Весь день она наблюдала за тем, как Соколов занимается с Пашей, как искренне и увлеченно играет с ним, рассматривает книжки, что-то рассказывает. Семен Аркадьевич тоже наблюдал, а к вечеру решил поговорить с дочерью. Но только собрался идти, как Паша подскочил с дивана:
- Деду, я сказку хочу, — схватил своего плюшевого медведя, в котором ему на Новый год подарили конфеты.
— Сказка это святое. Тебе какую? Про Колобка, Репку, Теремок? Или, может, Волшебную рукавичку?
— А хочешь я тебе расскажу? — вступил Евгений. — Я тоже разные сказки знаю.
— Вот, — улыбнулся Семен, — сегодня пусть дядя расскажет. Вдруг, какую свежую сказку вспомнит, — глянул на него с прищуром.
И малыш сейчас же сел обратно на диван.
— Ну, я тебя слусаю, — усадил рядом медведя.
Семен в свою очередь пошел в ванную, где Лиза развешивала стираные вещи.
— Дочь, я тут кое-что сказать хочу, — прикрыл за собой дверь.
— А Паша где? — сейчас же напряглась. — С ним?
— Пап, я же просила их наедине не оставлять.
— Послушай, он Пашке вреда не причинит. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Был бы чужой человек, одно. Но мы-то знаем, что он не чужой.
— Он как раз чужой. Вот вообще чужой.
— Лиз, ты не кипятись. Просто подумай, а может, стоит дать ему шанс?
— Что? — чуть таз из рук не выронила. — Пап? Ты чего? Какой еще шанс? Он же ничерта не помнит, а если вспомнит, то постарается тут же забыть нас как страшный сон.
— А если нет? Если захочет общаться с мальчишкой?
— В тебе сейчас злость говорит. Пойми, я не вечный, Пашка растет, а ты и вовсе здесь прозябаешь.
— И что ты мне предлагаешь? Денег у него попросить?
— Хотя бы дать ему возможность с ребенком общаться, если он, конечно, захочет.
— Угу. А если не захочет, извиниться за беспокойство и удалиться? Он свой выбор сделал.
— Он его тогда сделал.
