— Надеюсь, не откажешься? — указал на вторую кружку. — Я заварил свежий.
— Пить чай я предпочитаю в одиночестве, но спасибо, — взяла кружку и уже собралась к себе, однако Соколов вырос перед ней аки скала.
- Не думаю, что нам нужно это прощальное чаепитие. Сюда ты уже не вернешься.
— Прощай, незнакомец, — и так издевательски ухмыльнулась, что Евгению впервые захотелось перекинуть ее через колено и отшлепать докрасна, чтобы дня два не могла сесть на свою шикарную попку. Она же знает, кто он, помнит всё, что между ними было, а сейчас просто-напросто издевается, насмехается.
Но вместо этого взял хулиганку за талию, прижал к себе и уже склонился в желании поцеловать, как вдруг замер в сантиметре от ее губ:
— До скорой встречи, Лиза, — прошептал.
Правда, она не отстранилась, не послала далеко и надолго, она поцеловала сама. И целовала жадно, дерзко, больно, под конец и вовсе прикусила за нижнюю губу, слегка оттянула ее, отчего Соколов захотел отыметь эту дикарку прямо здесь. Раньше Лиза себе такой смелости не позволяла, она была скромная, пугливая, осторожная.
— И все-таки прощай, — заглянула ему в глаза. — Тебе здесь не место, ты здесь чужой.
А когда ушла, Соколов едва не сломал стул, в спинку которого вцепился со всей силы. Чужой, не место! О нет, дорогая. Ему здесь еще как место!
Проснуться Евгению пришлось ни свет ни заря. На часах и пяти не было. Со слов Семена Аркадьевича, до города придется добираться часов шесть, из которых часа три с половиной плыть по реке, остальное время трястись в автобусе. Только мысли были не о том, как доехать до города, а как суметь вернуться обратно.
Отец Лизы к тому моменту уже был собран и сейчас сидел за столом, завтракал яичницей.
— Ну, что? Готов? — глянул на Соколова, когда тот вошел в кухню.
— Готов, — опустился на стул.
— Тогда ешь быстрее. Мне потом еще возвращаться, а блукать в темноте не очень-то хочется.
— Нет. И лучше не тревожь ее. Как говорится, перед смертью не надышишься.
— Вы ведь понимаете, что я не исчезну просто так?
— А вот об этом мы поговорим в дороге.
Через полчаса вышли. Соколов впервые за все это время оказался за высоким забором:
— Будто и не было дождей, — огляделся.
— Здесь земля хорошо поглощает влагу.
Хвойные леса сильно отличаются от лиственных, здесь действительно другая земля, да и запах особенный — пахнет смолой. Евгений поежился, все-таки с утра зябко, еще раз осмотрелся.
