— Прямо охотник.
В брюках цвета хаки, темно-зеленой куртке, из-под которой выглядывала серая горловина водолазки, и черных берцах Соколов выглядел так, что здешние девушки не могли пройти мимо, не оглянувшись на такого красавца.
— Ну, с братом повидался?
— Это хорошо. А сейчас пойдем на базар, как раз поможешь мне.
— Вот, возьмите, — достал из кармана сто тысяч.
— Ты там ставки что ли делал? — усмехнулся. — Раз моя десятка за два часа успела превратиться в сотню. Нет, нет, Евгений Федорович, мне столько не нужно, — и забрал из пачки свои десять тысяч.
— Вы на меня потратились, пока держали у себя. Да и спину сорвали. Я еще потом вам на карту переведу сумму в знак извинений и благодарности. А это так, на расходы.
— Уж если на то пошло, ты эти деньги для Лизы с Пашкой прибереги. Им нужнее. А мне лучше ответь на вопрос, когда собираешься признаваться ей? Она же не глупая, скоро и сама догадается.
— Не знаю. Нужен момент какой-то подходящий. И прошу вас, не рассказывайте ей, когда вернемся. Я сам… расскажу.
— Только не тяни. Если она вперёд поймет, тебе будет хана. Зуб даю. А сейчас пошли, надо затариться как следует. Лиза мне тут вон какой список настрочила, — достал из кармана тетрадный лист, исписанный с двух сторон. — Держи, — сунул ему в руку, — приобщайся к семейной жизни.
На что Соколов испытал небывалый приступ радости, хотя вида, конечно же, не подал. Все-таки приятно осознавать, что хотя бы в глазах ее отца он не конченый подонок и хотя бы он готов дать ему шанс.
А Лиза тем временем наводила чистоту. Вот как поднялась с постели рано утром, так и начала. Душа требовала какого-то очищения что ли, мозг — перезагрузки. Да и тишина в доме позволила наконец-то расслабиться, выдохнуть. Паша, правда, подбегал через каждые пять минут, спрашивал, когда вернется дядя, потом убегал весь в слезах, услышав, что дядя не вернется. И так продолжалось почти весь день, но Лиза была уверена, скоро малыш о нем забудет. Спустя день, два, пусть даже неделю, но все-таки забудет. Вообще, правильно она все сделала. Не нужен ей этот человек, ни с памятью, ни без. Конечно, чего кривить душой, за ними с Пашкой было интересно наблюдать, как они возились, играли, что-то мастерили, но воспитание ребенка куда сложнее ползаний по ковру с машинками в руках.
Лишь к вечеру она добралась до комнаты Соколова. Там надо было, как минимум, перестелить постельное.
