Однако у самой двери остановилась, сердце отчего-то зашлось, возникло ощущение, будто она сейчас откроет дверь и столкнется с ним нос к носу, снова окажется в объятиях, снова почувствует себя безвольной.
— Ну, что за бред, — прошептала чуть слышно и зашла в комнату, где в нос тут же ударил запах, его запах.
Бедняжка на резко ослабевших ногах так и добрела до кровати, села на край, после чего со злостью схватила подушку и уткнулась в нее носом. Если бы Соколов был здесь, скорее всего, она опять бы сдалась, что уж говорить, все два раза, можно сказать, сама из трусов выпрыгнула. Да, вот такая она дура, которую жизнь ничему не научила.
Лиза снова и снова вдыхала его аромат, терлась щекой о ткань точно кошка, прокручивала в голове все, что между ними успело произойти. А душа меж тем рвалась на части. Почему все еще так больно? Почему вопреки здравому смыслу хочется оказаться в его руках? Что за власть такую особенную он имеет над ней?
— Мам? — рядом раздался голос Паши. — А зачем ты нюхаес подуску?
— Просто хочу понять, надо ее стирать или нет, — скорее положила ту на место.
— А мне мозно понюхать? — и сейчас же плюхнулся лицом в подушку. — Пахнет дядей. Он сколо плиедет?
— Малыш, ну я же тебе говорила, что он не…
Вдруг со стороны входной двери послышался характерный звук.
— Ула! — крикнул Паша и помчался встречать деда.
И только Лиза собралась подняться с кровати, как услышала счастливые вопли сына:
— Ул-л-л-ла! Дядя велнулся! А мама сказала, сто ты не плидес больсе.
— А я пришёл, — следом пробасил он, — держи, это тебе подарок.
Услышав его голос, Лиза аж дышать перестала. Нет, нет, нет, какого чёрта? И подорвавшись, выбежала в коридор. На пороге действительно стоял он и, не успев ни разуться, ни раздеться, распаковывал для Пашки машинку на радиоуправлении, а тот точно маленький козлик скакал вокруг него. Причем в сторонке у стены стояла битком набитая сумка отца и два походных рюкзака, так же распухших от содержимого.
— Привет, — Евгений поднял взгляд на Лизу.
Но вместо ответа она развернулась и ушла к себе. Не хотелось показывать ему слезы, которые полились ручьем.
До чего же не хотелось выходить к нему, смотреть ему в глаза, разговаривать с ним. Но вечно прятаться не будешь, да и ребенка пора было укладывать. А в гостиной в это время разыгралось целое представление. Паша с радостными визгами носился за машинкой, которая рассекала по всей комнате, врезалась в стены и тут же переворачивалась.
