Но сейчас смущали не столько воспоминания, сколько ценник. В Москве оно стоит значительно дешевле, а здесь цена заоблачная. По шестьсот рублей за штуку. М-да, привык Евгений Федорович жить на широкую ногу, даже потеря памяти его не остановила. С другой стороны, почему бы и не побаловать себя, Пашку. А деньги… так заработаются. Хотя, конечно, глядя на чеки, уже хотелось плакать.
В этот момент в кухню въехала машинка и на полном ходу влетела Лизе в ногу, а следом прибежал счастливый сын.
— Мам, ты видела мою масынку? — подхватил большой джип. — Какая клутая!
— Очень крутая, — улыбнулась. — Береги её теперь, не ломай.
— Дядя сказал, если сломаю, он новую купит.
— Нет, малыш, ты лучше эту береги.
Но Паша, не дослушав, уже умчался обратно. А ей стало горько. Вот и начинается пагубное влияние. Новые машинки! Действительно, одна сломалась, можно тут же в помойку и вперед за новой. Так и с женщинами Соколов поступал. Одна надоела или начала хотеть слишком много и он ее мигом отправлял куда подальше. Ведь есть масса других, которых только помани.
— Может, хотя бы, привет скажешь? — Евгений все-таки решился зайти в кухню.
— Привет, — бросила, не оборачиваясь.
— Видимо я опять что-то сделал не так, — криво усмехнулся. — Только, что на этот раз?
— Ты вернулся, — положила манго в чашу к остальным.
— Я же говорил, что не хочу уходить.
— А я говорила, тебе здесь не место, — хватит подбирать слова, пора поговорить как есть, честно, — я не хочу тебя видеть, не хочу, чтобы ты дарил моему ребенку подарки, не хочу вот этого всего, — кивнула на стол, где лежали продукты. — Во-первых, нам такие разносолы не по карману, а во-вторых… — наконец-то развернулась, — во-вторых, ты уже слышал, я хочу, чтобы тебя тут не было.
На что он кивнул, хотя глаза недобро зажглись:
— Знаешь, а я сегодня не только Пашке купил подарок, но и тебе. Вот, — достал из кармана черную маленькую коробочку, перетянутую золотой ленточкой, — хотя, — покрутил ту в руке, — нет, не сейчас, — и убрал обратно. — Как Пашу уложишь, приходи ко мне.
— С какой бы стати? — шагнул к ней. — Я всего лишь хочу сделать тебе подарок. За помощь, за заботу. Что в этом плохого?
— Мне ничего не нужно, — сложила руки на груди.
— Буду ждать тебя, — отчеканил приказным тоном.
Соколов дождался, когда Лиза поведет сына укладывать, после чего собрал разбросанные игрушки и отправился в душ. Как же хорошо снова оказаться здесь. Но скоро в голову начали лезть совершенно другие мысли. Тяжелые мысли.
