Уничтожив при этом примерно до пяти вражеских гард и столько же покалечив, пусть и временно. К сожалению, не без потерь, четыре с половиной сотни бойцов сгинуло.
Моя армия выходит на позиции в могучих и дремучих Уширских лесах, откуда уже начали гнать всех местных фелисов. А я рожаю горючку до полного изнеможения и в перерывах снаряжаю магазины.
Всё идёт по плану. Командиры соединений знают свои действия, их замы знают свои действия, сотники и десятники знают свои действия. Связь осуществляется с помощью лёгкой конницы и гарпий. Обговорены все сигнальные знаки с помощью светодиодных фонарей, которые видно на километры, если устремить луч в небо.
Каждая гарда снабжена фонарями и дополнительными батарейками.
Технически мы переигрываем вампиров и смелости нам не занимать.
Но беспокойство не отпускает меня, будто упускаю нечто важное.
Пока враг надвигается прямиком в наши сети, стоит гнетущая тактическая пауза. А я вдруг подумал, что мне стоит проведать Лиен на Утёсе! Дурное предчувствие не оставляет.
Перемещаюсь сразу в подвал и подхожу к той самой клетке, где когда — то я держал и Нелли.
И почему же подумал, что Малькольм здесь уже расквитался со всеми? С чего вдруг решил, что его мощнейший иммунитет Высшего не справится с моей химозой? Смерть или обращение в дневного? Почему я сразу не продумал третий вариант?
Но Лиен всё ещё здесь. Лежит в уголочке на матрасе спиной, свернувшись калачиком, до хрупкого тельца едва доходит свет от факела, прикреплённого на выходе из подвала. В балахончик переодетая, одеяло неподалёку отброшенное скомкано.
На подносе подле неё едва, свежая и не тронутая. Тут же и большой кувшин с водой.
— Лиен? — Зову её, затаив дыхание.
Зашевелилась сразу. Обернувшись, приняла сидячее положение, а затем на коленки встала передо мной, как молящаяся. Вид удручённый, лицо исхудавшее, глаза в пол. Судя по движениям, сил никаких нет.
— Ты ли это или мне кажется, — раздалось сиплое.
— Это я, — отвечаю встревоженно.
Похоже, она смиренно приняла наказание. Более того, ещё и корит себя. Не думал, что так близко к сердцу примет всё это. Решил, что за пару дней отойдёт и попросится обратно на службу хоть солдатом. Ан нет.
— Я всё рассказала твоему Тамиру, — заговорила тихо, глаз не поднимая. — А потом все фелисы этой тюрьмы пришли и плюнули мне в лицо.
— Ну во — первых, это не тюрьма, а Утёс и мой дом. А во — вторых, тебе всё равно приносят еду.
— Туда они тоже плюют, — бурчит «кошечка».
