— Я позволила себе общаться со злейшим врагом, я позволила себе любить его. Пусть все знают.
— Ну не дура? Зачем всё выложила?
— Дура, мой генерал. Казни меня, я не воспользовалась вторым шансом. Хотела, чтобы Тамир покончил со мной поскорее. Но он не может без твоего повеления, — ответила и подняла свои два океана залитые ещё и слезами.
Сердце кровью обливается.
У некоторых карма такая что ли?! Или их тянет к своей изначально уготованной судьбе. Публичного презрения захотелось?
— Да я тоже хорош, — выдавил. — Пожалел твоего Малькольма. Он на глазах моих убил кучу соратников, а я пожалел. Наверное, ради такой дурочки, как ты.
Лиен ахнула и разревелась ещё больше. Забубнила себе под нос про какой — то прекрасный мир, который он ей показал. В который влюбилась, как и в него. И теперь туда хочет отправиться.
Млять, неужели сбрендила?!
Продолжаю с надеждой воззвать к её здравомыслию:
— Маленькая фелиска сердце монстра растопила. Всё же есть в тебе нечто неуловимо прекрасное и доброе. А значит нужно жить дальше ради тех, кто увидит в тебе всё это. Вчера я, сегодня Малькольм, завтра кто — то другой. Не менее волнующий, интересный и сильный. У тебя вся жизнь впереди, мир огромен. Ты сама это поняла, когда из леса своего вышла. А за Хребтом знаешь сколько всего интересного? Уууу, закачаешься.
Перестала реветь, на меня взглянула.
— Что значит пожалел? — Заблеяла о своём «кошаке».
— Не стал голову рубить.
— Но он же враг, — выдала, нахмурившись. То ли от боли, что губы все растрескались в кровь, то ли от боли, что эти губы прошептали.
— Да кто его знает, может, и не враг уже, — усмехнулся я горько.
Посмотрела пытливо. Секунды три продлилась пауза с сомнением на измученном личике.
— Что мне делать? — Спросила, вроде успокоившись.
Выдохнул с облегчением.
— Поешь, окрепни. Через рак я отпущу тебя, дам коня, монет и даже оставлю ленту. Сможешь делать, что хочешь. Скакать куда угодно.
— Где он? — Встрепенулась, поднимаясь.
— Где — то в левантских землях. Надеюсь.
Если всё же не помер. Но это не важно, главное вселить надежду и дать стимул хотя бы отменить голодовку.
Ржание лошадей тревожное со двора донеслось и разрушило нашу идиллию. Кто — то приехал, похоже, буквально ворвался в особняк. Вот только кого черти принесли?!
Выскочил, как в задницу ужаленный. А меня, похоже, никто и не ждёт.
Это «кошаки» мои вернулись, сразу пять всадников. Взмыленные, мечи в крови, доспехи в брызгах, один со стрелой в плече еле в седле держится.
