Огрызаться здесь долго можно, а потом по подземному ходу в долину уйти. Нашли фелисы случайно и удачно.
— Ты давно ела? — Интересуюсь по дороге.
— Твой Синдо был очень заботлив и обходителен, я получила свою порцию ещё два часа назад, — отвечает спокойно.
И всё равно мы подошли к костру с командирами, где жареное мяско дичи фелисы зубами жадно рвут и посмеиваются между собой. Меня видят, подрываются, как в задницу ужаленные.
— Сидите, сидите, — спохватываюсь.
Четыре мощных фелиса сотника, места у костра достаточно, вокруг в палатках народ дремлет, сил набирается. Многие, засыпая, страшатся, что придётся просыпаться по тревоге. А может и не придётся вовсе, прибьют во сне.
Рассаживаются, грустные улыбки на расчерченных шрамами лицах. Матёрые бойцы, ветераны войн с суккубами.
Здесь на вертеле прямо над костром дожаривается туша дикого барана, от неё и отрезают, неподалёку уже полевая кухня в виде двух больших чанов над костром, где обычно суп и каша с пенициллином. Фелис — повар щупленький хлопочет, помешивая.
Нас увидел, тарелки деревянные потащил с едой к костру. Тут же и матёрые фелисы нам мяса предлагают. Магичка от каши не отказалась, а я супа похлебать решил. Мужикам кофе явил в стаканчиках, всё слили в чайник железный и погрели. Почему раньше до этого не додумался?!
«Кошаки» на Ольви поглядывают хитро, рассматривают украдкой. А она сидит с такой неловкостью в моём плаще, что на смех пробивает. Ибо её бронированный корсет с рубахой следом караульный со смены притащил, мол, вы забыли. Ага, под плащом у неё грудь голая. Вот она и кутается. Щёки румяные, смущается. Ох, милота.
От внезапного дуновения в груди похолодело. Фелисы тоже встрепенулись. Гарпия серая прилетела, около повара приземлившись. В руках охапка длинных дохлых змей.
Ольви увидела, взгляд аж почернел.
— Дарара велела, свари нам! — Выдала пернатая визгливо. — На.
Бросила к его ногам с характерным звуком. Повар аж отскочил.
— Эй, ты чего?! А если живая есть?! — Возмутился повар.
— Не знаю, проверь, — отмахнулась гарпия и оскалилась хищно. — В кипятке помрёт.
— Хвоста лысого, я это не буду варить, — выругался фелис.
— Не беси, — хмыкнула гарпия. — Жрать хотим, голодные — бешеные.
— А дичь вам не еда?! — Встал в позу повар.
Гарпия стоит невозмутимо напротив, изучает его взглядом, не шевелится. Мне почему — то кажется, что вот — вот набросится.
— Свари им, — подал голос я, дабы не накалялся конфликт.
