Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
Откуда у этой красивой и ладной женщины такая невыносимая, нечеловеческая боль и тоска?
Он видел, с какой болью, страданием и надеждой смотрит на нее Ася:
– Все? Все закончилось? Ну наконец-то!
Через два дня Любка, свежая и красивая, с гордо поднятой головой, прошла мимо него, коротко бросив:
– Я на работу.
Она пришла к нему через три дня. Ночью, когда он беспробудно спал, с трудом приходя в себя от усталости и кошмара последних дней. Он услышал ее шаги, уловил ее запах: мыла и каких-то дешевых, невыносимо сладких духов.
Он вздрогнул, не решаясь открыть глаза и обнаружить себя, мучительно думая, что ему делать. Сердце стучало как бешеное.
– Не прогоняй меня, – хрипло сказала она. – Прошу тебя, не прогоняй.
Иван чуть отодвинулся к стене, и Любка легла рядом – дрожащая, горячая, гладкая. Чужая. И – своя.
Утром ее рядом не было. Он услышал тянущиеся со двора знакомые запахи – пригорелой каши и сбежавшего молока.
И знакомые окрики:
– Аська! Где ты, зараза? Иди накрывай! Что я тебе, служанка?
Он долго не выходил из хижины, и мысли бестолково толкались и бились, как мухи о стекло.
За завтраком было все по-прежнему, никаких изменений.
Любка ворчала, покрикивала на мать и на дочь, заваривала чай, ругалась на плиту:
– Опять все горит, зараза!
Гнала Асю за хлебом:
– Куда смотришь? Твоя обязанность.
Тыкала матери на гору нестираного белья:
– Живешь тут на халяву, совсем совесть потеряла.
Бабка шамкала черствой горбушкой и лениво отбрехивалась:
– Ага, сама шибко устала водку хлебать! Вот сама и стирай.
Любка присела на край стола и, поплевывая в коробочку с тушью, принялась жирно красить ресницы – собиралась на работу. Но на Ивана не смотрела – спасибо и на этом.
Жизнь снова вошла в свое русло. Все было как всегда, как обычно и буднично. И главное, как привычно.
Ася переглядывалась с Иваном, сверяясь глазами и подтверждая совместные планы – книги, прогулка, мороженое. И, поймав его легкий и почти незаметный кивок, успокаивалась: ну тогда все хорошо.
Бабка с грохотом принималась за мытье посуды, в который раз за день понося и проклиная дочь и внучку.
И он вдруг подумал, что это – его семья. Какая ни есть, а семья.
