Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
Когда тощая Любка слегка отъелась, тетя Валя швырнула ей на кровать несколько блестящих платьев, туфли на каблуках, красное, в жестких кружевах белье и мешок с дешевой косметикой. Велела к восьми вечера «быть красулей».
Любка хмыкнула, отпихнула «подарки» ногой и показала мамке жирную фигу.
В тот же вечер их навестил Вовчик-череп. Швырнул Любку на кровать и изнасиловал ее. Мучил ее долго, несколько часов, ждал, пока она попросит пощады. Но Любка молчала. Закусив губы и чувствуя соленый вкус собственной крови, молчала.
Вовчик-череп наконец насытился и, подтягивая брюки, процедил:
– Ну? Поняла, чума? Урок усвоила? Теперь будешь паинькой, да?
Любка ничего не ответила.
Сбежала Любка от мамки через полтора года – чудом, помог водопроводчик, чинивший в ванной кран. Сбежала в том самом жутком люрексовом серебряном платье и в туфлях на шпильках. А больше ничего у нее и не было. Да и денег не было – только тоненькая золотая цепочка, подаренная добрым клиентом и, конечно, припрятанная от мамки.
Повезло – ее бегство обнаружили только к вечеру, когда она уже была далеко от города.
Шофером оказался пожилой добрый дядька, поверивший ей сразу и пожалевший несчастную девку.
Остановились у придорожной харчевни, и дядя Юра, так звали шофера, накормил ее до отвала. А в поселковом магазине купил ей простое ситцевое платье и туфли на плоской подошве.
– Куда ты теперь? Может, домой?
Любка испугалась:
– Нет, домой не поеду, лучше сдохну, а не поеду.
Дядя Юра вздохнул и завел мотор. Через полтора часа они съехали с шоссе и свернули на местную гравийную дорогу. Вдалеке показалась деревня.
Дядя Юра затормозил у маленького аккуратного домика под синей крышей.
– Выходи, – бросил он.
Растерянно оглядываясь, Любка выбралась из машины.
– Сестра здесь моя проживает, – объяснил дядя Юра, – Мария. Пока у нее перекантуешься. А там видно будет.
На крыльцо вышла немолодая высокая женщина с красивым, иконописным, строгим лицом, в темной косынке, завязанной по самые брови.
Любка опустила глаза.
Что там нашептал сестре дядя Юра, ей было неведомо, но Мария ее приняла.
Выделила маленькую комнатку, дала постельное белье и ночную рубашку. Любка тут же легла на кровать и уснула – слишком много событий.
