Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
Как он был счастлив тогда! Нет, потряс его, как большинство пацанов, не крейсер «Аврора» – его потрясли музеи. В Русском он замирал, останавливаясь перед полотнами великих – перехватывало дыхание. Вот это искусство! А его каляки-маляки… Да что говорить – стыдоба. Да и вообще там, в Ленинграде, было одно сплошное счастье – гостиница «Октябрьская» с белыми мраморными лестницами и красными ковровыми дорожками, огромный ресторан, войдя в который, он тут же оробел и расхотел есть. И даже бабка с дедом, как он помнил, в Питере ни разу не поругались.
– Не грусти! – Леночка дернула Ивана за рукав. – А то грудь не будет расти!
Засмеялась Леночка, и улыбнулся он. Пришлось улыбнуться. «Что поделать, – подумал он. – Провинциальная девчонка, откуда ей другого набраться?»
Странно, не мог понять Иван. Его красавец отец и этот красномордый алкаш, вонючий бугай Павлик! Как мать не видела разницы? Просто отца она не любила – вот и весь ответ, все очень просто. Наверняка она мучилась, пыталась приспособиться, приноровиться, а не получилось.
С утра Леночка напекла блинов, достала из чемодана – вот дура, забыла! – литровую банку янтарного меда, и они долго и с удовольствием завтракали и строили планы – была суббота. Отправились на Красную площадь, зашли в ГУМ и съели легендарное мороженое с «шапочкой».
– Эх, никогда не похудею!
Он видел, как она искренна в своих чувствах и эмоциях, и эта «так сказать, сестра» нравилась ему все больше и больше.
Назавтра были Третьяковка, потом ВДНХ. Он туда не стремился, но Леночка настояла:
– Быть в Москве и не побывать на ВДНХ?
– Ну ладно, поехали. Что с тобой сделаешь!
А там, как ни странно, было совсем неплохо – и погодка, как говорится, способствовала: мягкий морозец, наряженные елочки, сверкающие огнями, пестрые конфетти на свежем снегу.
Вечером, под чаёк и жареную картошечку с салом, оттуда же, из Ленкиного потертого чемодана, снова пошли разговоры. Леночка осуждала мать.
– Не понимаю, как она так? – искренне удивлялась сестра. – Она же нормальная! Меня вон как любит.
