Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Только я вот уже два года не могла никуда уйти из дворца без разрешения мужа. Привязка не разрешала.
Я выросла в этом дворце и благодаря зову крови однажды случайно нашла один из этих тайных ходов. А потом мы вместе с подругой обследовали почти всю сеть, прячась от нянечек и наставниц.
Моя мать входила в свиту первой жены Танраггоса, королевы Санории, была её доверенным лицом и лучшей подругой. И мы с Тори подружились ещё в детстве. Считали друг друга чуть ли не сёстрами. У нас даже была наивная детская мечта, когда вырастем, выйти замуж за братьев.
Наши матери вместе погибли пять лет назад на охоте. На королеву, что с несколькими приближёнными дамами случайно отбилась от остальных охотников, напала мантикора. К тому моменту, как на их крики подоспел король с дворянами и личными гвардейцами, было уже поздно. Монстра убили, но спасать оказалось некого.
Я в тот день стала, по сути, круглой сиротой.
Стоит ли говорить, что когда его величество король, отец моей самой близкой подруги, объявил, что берёт опеку надо мной, ещё совсем девчонкой, я была безмерно ему благодарна. Считала Танраггоса своим благодетелем и спасителем, не замечая, как странно он порой на меня смотрит.
А в день моего восемнадцатилетия король объявил, что берёт меня в жёны.
Это было два года назад. Бесконечную, кошмарную вечность назад.
Но сейчас я могу это всё оставить позади. Могу.
Мотнув головой, чтобы прогнать воспоминания, сосредотачиваю свои мысли на происходящем. Тори знает эти тайные коридоры почти так же хорошо, как я. И мы уже почти добрались до её покоев.
— Я вчера провела Малвайн во дворец так, чтобы видели мои слуги, — шепчет моя подруга.
— Прорицательницу? А если меня попросят что-то предсказать кому-то?
— Так скажи, что я приказала прорицать только мне. Дочь Танраггоса я, или кто? — хмыкает она.
— Бедный демон.
