Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
— Так что ты там добыла? — меняю я тему, чтобы отвлечь её.
— Сейчас закончу и покажу, — вздыхает Тори, смазывая мою спину заживляющей мазью. — Ты не одевайся пока, наверное. Так даже удобней будет.
— А к тебе никто из слуг не зайдёт?
— Нет. Её высочество Ланториниаль была очень зла на своих нерадивых служанок, что те слишком долго копались, собирая сундуки с вещами в дорогу. Парочке особо нерасторопных даже по затрещине досталось. Тем, что больше всего папочке стучат. А потом принцесса всех прогнала и под страхом казни запретила её беспокоить до утра, — кривясь, сообщает мне подруга.
— Затрещин? Ты? — недоверчиво вскидываю я брови, поворачиваясь к ней.
— Представь себе, — получаю в ответ ироничную ухмылку. — Я в последние пару недель изображала совершенно неуравновешенную мегеру, чтобы никто ничему не удивлялся сегодня. Если послы моего жениха пытались что-то обо мне разузнавать, то боюсь у них сложилось не самое приятное впечатление.
— Ничего. Ты сможешь его очаровать, я уверена. Он обязательно тебя полюбит, — ободряюще сжимаю её ладонь.
— Конечно. Куда он денется? — фыркает весело Тори. — Всё. Раны обработаны. Давай колдовать над твоей внешностью. Жди здесь.
И она убегает в свою спальню, чтобы через пару минут вернуться с небольшим ларцом, из которого достаёт пузатый флакон с тёмной жидкостью.
— Отвар луковой шелухи с соком ореха, заколдованный на стойкость госпожой Клод.
— Обрежем? — склоняю я голову набок.
— Жалко. И к тому же их найти потом могут. Давай, покрасим и под платок. Вот эта гадость со временем ведь смоется?
— Смоется, — меня невольно разбирает смех, когда я вижу как кривится Тори, открывая флакон и нюхая его содержимое. — Не такое уж оно и неприятное.
Так странно. Скинув привязку, я снова живой себя ощущать начала.
— Как скажешь. Тебе этим мазаться, — ворчит Тори. — Помочь?
— Нет. Я сама. Нельзя, чтобы твоя кожа тоже потемнела. Это нас обеих выдаст, — отбираю у неё флакончик. — Дай мне тряпицу.
Подруга тут же вручает мне лоскут льняной ткани, и я принимаюсь за дело. Сначала тщательно протираю зельем лицо и шею, особое внимание уделяя бровям и не забывая про уши.
