Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Тяжёлые…
Сочувственно поглядывая на Тори, я пересказываю то, что услышала про её отца и брата. И обнимаю подругу, когда та жалобно всхлипывает.
— А Оссиана-то за что? Он, конечно, ещё тот чурбан, но винить его в твоей смерти… Это же как отец до такого додумался? — закрывая лицо, шепчет она потеряно.
— Мартан сказал, что всё дело в привязке. Кровный брачный обряд не предназначен для людей, в чьих жилах нет крови Древних. И она подтачивала душевное здоровье твоего отца. А сейчас сводит с ума и тянет на тот свет, толкая на безумные поступки.
Произнося это, я очень боюсь, что Тори увидит во всём этом мою вину. Ведь не будь меня, ничего бы этого не случилось. И её отец бы не сошёл с ума. И брата бы не ранил.
Но даже если такие мысли у неё появляются, подруга виду не показывает. А я и не спрашиваю. Не готова я услышать ответ.
Посидев немного, расстроенно шмыгая носом, Тори вытирает глаза платочком, и поднимает на меня решительный взгляд.
— Я расспрошу Адлара.
Напоминать ей о том, что я по-прежнему являюсь беглой женой Танраггоса, и что всё далеко не так просто, мне совершенно не хочется. Мне о своём бывшем ненавистном муже вовсе не хочется думать и вспоминать. Хочется стереть его из памяти, как дурной сон. И уж никак не обсуждать снова.
Вместо этого я рассказываю Тори о Кахин.
