Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
С таким мужским довольством, что я сначала до глубины души возмущаюсь, а потом… признаю, что причины для довольства у него есть.
— Малыш, я вижу только одну тебя. Только тебя хочу, — урчит он мне на ухо, заставляя сладко замереть моё сердце. — И жду не дождусь, когда смогу увести тебя к нам и снова показать тебе звёзды. Много-много раз.
Вспыхнув, как маков цвет, я едва не роняю вилку. И демон тут же перехватывает мою ладонь, поглаживая пальцы. Усмехается лукаво, шумно вдыхая мой запах. И все местные придворные дамы и девицы окончательно вылетают из моей головы.
— Дан, ты мне, помнится, обещал, что я смогу поговорить с твоей невестой за ужином, а сам от неё не отлипаешь, — напоминает о себе князь.
— Завидуй молча, — беззлобно огрызается Аедан, но всё же выравнивается в своём кресле, поворачиваясь к Ингальфу.
— С чего бы мне молчать? — хмыкает тот. Но смотрит при этом на меня. — Прелестная Амина, могу я задать вам один вопрос?
Ох. Вопросы разные бывают. Но отказывать князю при всех будет очень некрасиво.
— Задать вы можете, — киваю ему. И сдержанно улыбаюсь. — Только я не обещаю, что отвечу.
Глава 79
Князь пару секунд смотрит на меня удивлённо, и вдруг начинает смеяться, ввергая в недоумение своей неожиданной реакцией.
— Ну до чего же вы, прелестная Амина, да неправильная эльра, — хмыкает, отсмеявшись.
— Почему не правильная? — искренне удивляюсь я.
Вот уж чего точно не ожидала услышать.
— Просто Инг до сих пор под впечатлением от твоей увесистой светлой оплеухи, полученной нами обоими вчера, — со смешком объясняет мне Аедан.
— Ещё под каким впечатлением! — согласно кивает князь, лукаво блестя глазами. — Чтобы хрупкая нежная эльрочка в ярости на чистой силе разбросала дерущихся за неё демона с оборотнем, такого ещё, наверное, никто не видел. И пролить свет на жизненно важные для меня вопросы вы не обещаете, о жестокая.
— Не паясничай, страдалец.
— Вот видите, Амина, какого грубияна вы мне предпочли? — тут же садится на любимого конька оборотень. — Одно у меня утешение. Сын утверждает, что вы благословили его своим светом. И доказывает, что скоро он найдёт себе самую лучшую маму, а мне жену. Это так?
Мои глаза ошеломлённо округляются.
— Эм.
