Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Мне порой кажется, что притронься ко мне кто-то из мужчин и меня попросту вывернет от отвращения.
Подруга мрачно и понимающе кивает, пару минут буравит меня задумчивым взглядом и, когда мне уже кажется, что тема закрыта, наносит новый удар по моему самообладанию."
"— Сегодня ты жалась к Адлару и тебя не выворачивало. Может… не всё так ужасно? Или может… он тебе противен чуть меньше других?
Глава 12
— Я… я не жалась, — только и могу выдохнуть, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. — Он держал меня.
— Извини, — просит Тори, смотря на меня из-под ресниц. — Просто, когда я вышла, мне так показалось.
— Он сам стал слишком близко ко мне, — сообщаю зачем-то. Уже и щёки гореть начинают. Не знаю, от смущения больше, или от досады.
— А ты что? Тебе… было противно? — упрямо выспрашивает подруга. Что она уже задумала?
— Нет. Но это ничего не значит. Я в тот момент слишком боялась, что меня Танраггос узнает. И я… не хочу говорить на эту тему! И думать даже! Тебе показалось! — произношу твёрдо, прекрасно зная, что стоит принцессе Ланториниаль взять что-то в голову, и она уже не отступится, добиваясь своего любыми способами.
Именно благодаря этой своей черте характера Тори всё-таки нашла способ меня освободить, за что я ей до конца жизни буду благодарна. Но я не могу допустить, чтобы моя дорогая спасительница теперь все свои силы и помыслы направила на то, чтобы найти мне мужчину-защитника. Или сосватать меня тому, кто ей таковым покажется.
— Хорошо. Как скажешь, — примиряюще улыбается Тори. — Просто… ты же знаешь, что я люблю тебя, как сестру. И очень хочу, чтобы у тебя была счастливая жизнь. Думаешь, я не догадываюсь, что ты не собираешься оставаться в Раграсте со мной? И планируешь пуститься в бега, как только у тебя появится такая возможность?
Сейчас я рада, что мои глаза скрыты повязкой, и она их не видит. Слишком много там не самых хороших эмоций.
— Как ты…
— Ой, брось, Мина. Я конечно, многого не знаю о том, как ты прожила последние два года. Но ведь до этого мы с тобой делились почти всем, были близки, как многие сёстры не бывают. Я знаю тебя.
Она с вызовом вскидывает подбородок, словно призывая меня опровергнуть её слова. А я… не могу. Это был бы обман.
— Я не могу остаться, Тори, — тихим шелестом оседает мой голос в сгустившемся между нами воздухе.
