Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Но вместо того, чтобы испугаться пляшущей в них тьмы, я внезапно чувствую, как отпускает сковавший душу страх перед тем, кто так долго меня мучил. И откуда-то приходит знание, что меня ему не отдадут.
— Она оскорбила меня, своего монарха, — вскидывает голову Танраггос. — И должна понести за это наказание.
— Не думал, что вас так легко оскорбить, — в голосе Адлара слышна явная издевка. — Но вынужден вас разочаровать. Наказывать её вы не имеете права. Ведьма Маэренн — подданая Раграста. И под моей личной защитой.
Его ответ настолько неожидан, что мне едва удаётся сдержать удивлённый вздох. Почему он так сказал? Это… просто нереально. Разве он может принимать такие решения?
Впрочем, удивлена не только я.
— Этого не может быть! — шипит Танраггос.
— Вы обвиняете меня во лжи? — от льда в голосе Адлара кровь в жилах стынет. — Мар, подойди ко мне.
Зачем? Я не хочу! Не хочу подходить даже на шаг ближе к тому, кто два года меня истязал. Но… ослушаться, после всего того, что принц демонов для меня сделал, тоже не могу.
Остаётся только надеяться, что я не ошиблась, теша себя наивными надеждами, и что он действительно меня не отдаст. Разве стал бы Адлар столько усилий тратить, чтобы в результате уступить сейчас?
Отстранившись от Хэфи и опустив голову, на негнущихся ногах иду к нему. Мартан уступает мне дорогу. Все остальные смотрят. Внимательно. Выжидающе.
Останавливаюсь рядом с принцем, стараясь стать так, чтобы он был между мной и Танраггосом. Стараясь не трястись, как заячий хвост.
— Покажи левое предплечье, — слышу новый приказ. Ещё более неожиданный.
Не понимая зачем, я подкатываю немного рукав своего платья. Тот, как назло, не хочет поддаваться. Или это у меня пальцы слишком дрожат.
— Выше, — командует Адлар, наблюдая за моими потугами.
Хорошо, что я кожу прокрасила почти на всём теле. И этим не выдам себя.
— Хватит, — хмыкает принц, когда рукав задран мною уже почти по локоть.
И тут я забываю обо всём. Потому что на моей смуглой от притираний коже начинает проступать отчётливый рисунок.
Лицо моего бывшего мужа удивлённо вытягивается, а во взгляде плещется теперь уже бессильная злость. Он знает, что это значит?
— Как видите, на этой женщине моя печать. Только я имею право её наказывать и миловать, — удовлетворённо произносит Адлар.
