Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
Ну, и в-третьих, потому что Марианна была человеком, встроенным в социум, занималась интересным делом, дающим ей возможность реализовывать свой талант, и неплохо при этом зарабатывала.
И еще потому, что все достаточно быстро решилось-разрешилось, не затянувшись изматывающими душу подозрениями и шатаниями мужа туда-обратно – не то он в семье, не то с любовницей.
В их случае уход Константина произошел в один момент и почти буднично. Однажды вечером после ужина, когда они остались вдвоем, муж сообщил Марианне:
– Я какое-то время поживу отдельно, в московской квартире.
– Один поживешь? – спросила Марианна.
– Нет, – отрезал Константин.
– Это у тебя настолько серьезно? – уточнила она.
– Я пока не знаю, – недовольно мотнул головой он, выходя из комнаты."
"Вот так поговорили. И через пару дней небольшой грузовичок доставил все вещи Марианны из московской квартиры в их загородный дом. Без предупреждения, сообщения и уведомления о таком масштабном развитии событий.
А через два месяца Марианна подала на развод.
И вот тут началось! Константин словно взбеленился. Его до такой степени возмутил поступок жены, что он ей чуть ли не войну объявил.
Хотя почему «чуть ли»? Объявил.
Кирт находился в Германии по делам, когда ему сообщили, что пришла повестка в суд на развод, и примчался прямо с аэродрома, негодующий, взбудораженный, влетев в дом, наехал на жену с порога:
– Какого черта ты делаешь, Марианна?! – аж покраснел весь от взыгравших эмоций. – Какой развод?!
– Что ты кричишь, Константин? – спокойным, ровным тоном спросила она.
Спокойно ему было трудно, но он взял себя в руки. Сопя от негодования и необходимости сдерживаться, раздраженно скинул новомодное пальто от известного дизайнера, швырнул в кресло, стоявшее в прихожей, и прошагал в столовую.
Так и сопел, пыхтел, пока домработница, чутко уловившая напряженную атмосферу между супругами, торопливо накрывала стол к чаю.
– Подожди, Кость, ты же с самолета.
Налила ему чаю так, как он любил: крепкую, почти черную заварку, разбавленную крутым кипятком, ломтик лимона и без сахара, отрезала добрый кусок запеканки, выложила на тарелку и поставила перед ним.
