Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
В какой-то момент Константин перестал отвечать на звонки бывшей жены и перекрыл Марианне любой доступ к своей персоне, отказываясь обсуждать, договариваться и вообще вести с ней какие-то ни было переговоры. Тогда она обратилась к бывшей свекрови, с которой у Марьяны, несмотря на развод, остались неплохие отношения, и попросила убедить сына встретиться и поговорить с бывшей женой.
И, видимо, вняв уговорам мамы, Кирт таки позвонил однажды сам.
– И что ты хотела со мной обсудить? – недовольным, раздраженным тоном, не поздоровавшись, спросил он.
– Я хотела предложить встретиться и спокойно поговорить. Просто и спокойно. Может, попробуем эту опцию? Мы же с тобой всегда прекрасно находили общий язык и умели разговаривать и слышать друг друга.
– Ладно, давай попробуем, – согласился Константин и предложил в форме приказа: – Завтра в восемь, в нашем ресторане."
"Они встретились. Когда охранники проводили Марианну в отдельный кабинет, где заканчивал ужинать Константин, она поняла, что даже этот момент их встречи был им продуман до мелочей.
Марианна села за столик, последовав приглашающему жесту бывшего мужа.
– Ну так о чем ты хотела поговорить? – спросил он.
– Наверное, о нас, – вздохнула Марианна, взяла чайничек и налила себе чая, проигнорировав тот факт, что бывший муж не предложил ей угощаться, хотя вторая чашка на столе и стояла. Не то испытывал, не то продолжал хамить, демонстрируя, каково ее нынешнее место в его иерархии ценностей, так, в удовольствие.
Марианна неторопливо, с наслаждением сделала несколько глотков душистого чаю, посмотрела на Кирта и спросила:
– Знаешь, Костя, у меня сложилось устойчивое ощущение, что ты меня в чем-то обвиняешь и за что-то наказываешь.
– Конечно, обвиняю, – откровенно удивился Кирт ее вопросу и объяснил, как ему казалось, совершенно очевидные вещи: – Ты развелась со мной и разрушила нашу семью.
– Подожди, – как-то даже обалдела от такого поворота Марианна. – Ты ушел из дома, поселил Ирэну в нашей московской квартире, отправив мне мои вещи, и стал с ней жить совершенно открыто.
