Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
– Папа! – закричал восторженно Кирюшка, бросил клюшку и побежал навстречу отцу, раскидывая на бегу ручки для объятий: – Ты приехал! Ура!
Константин подхватил подбежавшего сына на руки, прижал к себе, поцеловал в щечку и снова прижал, окинув всех присутствующих цепким, изучающим взглядом из-за плечика Кирилла, задержав чуть дольше, чем на остальных, свой сканирующий взор на лице Стаховского.
– Ну проходи, – запоздало пригласила Марианна, «отмерев».
– Пройду, – добродушно принял предложение Кирт, объяснив свое появление, не нуждающееся в объяснении, ну так, скорее для проформы: – Мы тут с ребятами, – кивком указал он на своего помощника и двоих охранников, незаметно, под шумок просочившихся следом за хозяином на участок, – проезжали мимо.
– У нас очень хороший дом, папочка! – звеня радостным голоском, доложил отцу Кирюшка и рассмеялся весело. – Мы с дядь Яном и дедушкой в хоккей-футбол играем! – посвятил уж и во все остальные важные дела он.
– И кто победил? – на сей раз вперив совершенно откровенно изучающий взгляд в Яна, спросил господин Кирт.
– Я! – горделиво хлопнул себя ладошкой в грудь Кирюшка и залился радостным смехом.
– Молодец! – похвалил его отец, опуская на дорожку, взял за ручку и направился к Стаховскому.
– Добрый день, Константин Аркадьевич, – ровным, сдержанно-дружеским тоном поздоровался Стаховский.
– Здравствуйте, Ян, – проигнорировав отчество и определив тем самым свое отношение к человеку, обозначил его узнавание Кирт и спросил отстраненно-нейтральным тоном о единственном моменте, который интересовал его в данный момент относительно этого человека: – Вы гость Марианны Викторовны?
– Не совсем, – не удовлетворил его интереса Ян, улыбнувшись одним уголком губ.
Заметно раздражившись явно намеренно уклончивым ответом и ожидая поясняющего продолжения, Кирт буравил Яна неприязненным взглядом, в котором в какой-то момент промелькнула плохо скрываемая брезгливость, сменившаяся совсем уж явственным недоумением: почему эта «тля человеческая» позволяет себе с ним разговаривать на равных, да еще и держаться с такой непринужденностью? С ним!"
"– Марианна Викторовна, – отвернувшись от Кирта, обратился Ян к хозяйкам, – Елена Александровна, – чинно поклонился он дамам, – у вас гости, посему вынужден откланяться, всего доброго.
