Волосами и теми прикрыться не дали, их Уиззи перевязала на затылке красной атласной лентой.
— Может успеем ещё переодеться во что-то поскромнее? — я не могла спокойно смотреть на себя.
Щёки горели, тягучий жар, зародившийся в груди, медленно и неотвратимо растекался по телу. Чуть тронешь — и вспыхнет.
— Миледи, это платье выбрал милорд, — произнесла Уиззи так, как умела только она, безучастно-услужливо.
— Ясно, — сглотнула, догадываясь, что это значит.
Сегодня граф не планирует долгих разговоров, раз приказал столь изысканно сервировать меня.
От этих мыслей стало жарче. Хотя куда ещё больше-то?
А от резкого стука в дверь внутри натянулась струна.
Уиззи отперла двери, впуская графа.
— Ой, — всплеснув она руками: — Милорд, я сейчас уйду. Только кое-что заберу.
С этими словами горничная плотно закрыла дверь за спиной Дориана, ринулась к комоду, вытащила стопку не то полотенец, не то белья. И снова ойкнула, когда под её ногой что-то хрупнуло.
— Надо же, орешек раздавила, — озадаченно призналась Уиззи. — Подождёте, пока замету, или..?
— Уиззи, — холодно перебил её граф. — Завтра заметёшь.
Согласно кивнув, служанка вихрем умчалась из комнаты.
А мы остались вдвоём…
На мгновение показалось, что весь воздух в комнате закончился, а стены начали сдвигаться, сжимая пространство. Будто намеренно усугубляя ситуацию, Дориан задвинул засов и пошёл на меня медленным хищным шагом.
Плакали свечи, потрескивал камин, отбрасывая тёплые оранжевые блики на пушистый ковёр и бархатные портьеры. И всё же тепла не хватало, меня всю от голых рук и до самой шеи пробирал нервный озноб.
— Поли-ина, — позвал он тихим бархатным голосом.
Закрыла уши. Ибо знала уже, насколько опасны его соблазнительно глубокие обертоны, способные заморочить и подчинить…
Глава 32 Плакали свечи…
Не ответила. Огненные блики танцевали на ковре, я же хранила молчание. Ведь что бы сейчас ни сказала — он не услышит. Не захочет услышать. Я не понимала, что происходит с ним в такие моменты, как сейчас… как в первую ночь, и как тогда, в трапезной… он просто становился другим. Одно я знала наверняка — теперь до него не достучаться.
И ещё — нельзя смотреть в его глаза, миндалевидные, томные, с вишнёвыми радужками, в которых плескались отсветы огня… Нельзя. Иначе не выдержу, поддамся.
Тогда всему конец. Я застряну здесь навсегда…
— Бессмысленно противиться, Полина.
Понимала, что бессмысленно. Что я могу сделать, будучи пленницей в его замке, и в его мире?.. Быстрый взгляд на его лицо запечатлел циничную полуулыбку, обнажившую кончики клыков.
И всё же надежда не покидала.
Я обязательно ещё что-нибудь придумаю, пусть только уйдёт из моей комнаты и оставит одну. Главное продержаться.