Незнакомка склонила голову набок и подняла руку, поглаживая ствол дерева, под которым стояла.
– Это ты меня спрашиваешь? – голос её показался бархатным, чарующим, словно отлитым из мёда и пряных трав. Таким голосом поют песни у ночного костра, утягивая в грустную сказку. Таким голосом можно лишить разума и покоя. – Ты, создание ночи, спрашиваешь меня, кто я такая?
Её слова оскорбили и даже задели меня. Разве я создание ночи? Так называют детей Аберу-Окиа, нечистую силу и ведьм. Чем я заслужила подобное оскорбление?
– Меня зовут Клара, – проговорила я, насупившись. – И я вовсе не создание ночи. Но ты…
На короткое мгновение я испугалась, что брежу, ведь не может человек светиться. Да, я видела много удивительных вещей и существ, но такого – никогда.
– Клара, значит, – фыркнула незнакомка. – И утверждаешь, что ты не создание ночи?
– Нет, конечно! – воскликнула я с возмущением так громко, что беспокойный ночной лес, встревоженный моим голосом, вдруг замолк, и даже волки затихли.
– Тогда почему в твоей груди чёрная дыра?
Я отшатнулась, едва не упав в сугроб.
– Неправда.
– Ты знаешь, что это так, – сердито и решительно проговорила незнакомка. – Разве ты не ощущаешь тьму внутри себя? Разве тебя не мучает голод и ледяная сосущая пустота? – она вытянула перед собой руку, и, хотя между нами оставалось несколько локтей, будто попыталась коснуться. – Ты… нет, не вештица. Не ведьма. Но…
Золото в её груди, точно маленькое ручное солнце, напротив, светило так ярко и жарко, что, несмотря на всё внутреннее сопротивление, на ужас и страх, на то, что сама сущность моя отказывалась соглашаться, я сцепила пальцы, выгибая их до боли, прижала к груди, словно в молитве, умоляя её сказать, что это лишь злая шутка."
"И всё же именно этот свет, этот огонь, которому я тогда не знала объяснения, заставил спросить:
– Что… что я такое?
– Ты и сама не знаешь? – удивилась незнакомка.
И прежде, чем я придумала, что ответить, из глаз моих брызнули слёзы. Весь пережитый ужас, все сомнения, все подавляемые кошмары, преследовавшие во снах, вырвались наружу.
– Нет. Не знаю. Не понимаю. Мой отец что-то сотворил со мной. Что-то ужасное, – я протянула руки незнакомке навстречу, сделала шаг, она попятилась. – Он сделал из меня… нечто, чему не нахожу названия. Я ощущаю себя иначе. И мне снятся сны. Ужасные сны. Они полны крови, голода и слёз. И я… в этих снах… я…
– Да? – прошептала она почти беззвучно, но тишина ночи донесла её вопрос на своих крыльях. – Что ты делаешь в своих снах?
Ответ тяжёлым камнем на шее потянул на землю, на колени. Я упала в сугроб, сгибаясь пополам от невыносимой боли.
– Я убиваю людей. Пью кровь и… наслаждаюсь этим.
В глазах почернело, а когда я подняла голову, то на короткое мгновение ослепла.