А потом вдруг закричал Тео:
– Клара!
И пусть фарадалка тянула меня со всей силы, но я неожиданно для самой себя встала как столб, не давая ей меня утащить.
– Клара! – снова позвал Тео, и прежде чем незнакомка кинулась ко мне и закрыла рот ладонью, я откликнулась:
– Тео, я здесь!
Всё, что творилось дальше, – безумие.
Помню яркую вспышку огня и силуэт Тео, поглощённый пламенем. И дикий нечеловеческий вопль. Они сожгли его живьём. Не знаю, не представляю, как вообще всё это возможно, но он сгорел там, в лесу у постоялого двора, и даже писать об этом больно и чудовищно неправильно. Осмыслить, принять сам факт произошедшего невозможно, недопустимо…
Тогда, в лесу я, поражённая ужасом, так и осталась бы стоять там или, что более вероятно, кинулась на помощь Тео и вместо того, чтобы спасти его (а на что я способна? Что я могла сделать?!), попала в руки Сумеречным Сёстрам или вовсе сгорела там же вместе с ним.
К счастью или к беде, но меня поразил ужас. И горе. Я и до сих пор ощущаю себя скованной болью потери и той бесчеловечной жестокости, отчего в груди всё покрылось льдом.
Фарадалка воспользовалась моим замешательством и буквально силой поволокла по лесу. А я не сопротивлялась и, словно тряпичная кукла, волочилась следом. Не знаю, могла ли она так же ясно видеть в темноте, как и я, но, что удивительно, мы выбрались из леса на дорогу.
– Не останавливайся, – тяжело дыша, проговорила фарадалка. – Тут нас легко заметят.
И она потащила меня за руку дальше, снова в лес, но уже с другой стороны дороги. На опушке, прежде чем нырнуть в укрытие деревьев, я оглянулась в сторону, туда, где по моим расчётам остался постоялый двор «За ореховым кустом». Небо там посветлело, и я удивилась, что так скоро наступил рассвет. Но уже скоро нас нагнал запах дыма.
– Это что? Пожар? Что горит?
– Не останавливайся, – только и повторила фарадалка.
И мы, подгоняемые страхом погони, ещё долго без устали пробирались по глубоким сугробам. Просто удивительно, как нам хватило сил. Не иначе как близость смерти сделала нас выносливее. Ну а я успела порадоваться, что надела валенки вместо красивых сапожек, которые хотела взять изначально. Но какие сапожки у нас в Великолесье?
И я думала вот об этом – о валенках, о сугробах, о своём чудесном ночном зрении, но только не о Тео, не о Сумеречных Сёстрах. А запах дыма никуда не уходил.
В какой-то момент, когда силы резко и неожиданно покинули нас, я рухнула прямо в сугроб.
И только тогда так же резко, как по хлопку, вдруг разрыдалась.
Фарадалка подскочила ко мне, я подумала, она снова приставит нож к шее и отшатнулась, ударила её плашмя, не глядя, и она навалилась сверху.
Я лупила её, пищала, кричала, а она всё пыталась ладонью заткнуть мне рот.
– Замолчи, замолчи, дура! – шипела она. – Ты нас выдашь.