Хотя, конечно, Лёша говорил, что теперь эти потери будут намного меньше.
— Жаль, не могу товарищу Сталину сказать, что самые большие гниды — это не немцы, а англичане и американцы, — сокрушался он там, в лесочке, где они ждали смерти. — Хотя, конечно, наверняка ему об этом уже рассказали те, кто с ним дела имеют.
Да, тогда Юдин очень удивлялся этим словам. Всё-таки и Британия и Северо-Американские Соединённые Штаты — союзники СССР. Вон, помогают поставками оружия, техники, стратегических материалов. Но теперь, после этой истории с Турцией, начал понимать, что, пожалуй, так и есть. По крайней мере, про англичан Челноков точно не врал. Они же, по сути, разрешили туркам напасть на Советский Союз!
Разрешили. И уже 29 сентября, когда старший лейтенант Юдин готовился отбыть на фронт, Турция всё-таки объявила войну, рано утром начав наступление на Батуми, Ленинакан и Ереван.
Как там обстоят дела на Закавказском фронте, сложно сказать. Совинформбюро сообщает, что советские войска успешно отражают натиск врага. Да только, говорят, в первые дни войны, в двадцатых числах июня прошлого года, по радио и в газетах сообщали то же самое. Советские дивизии, которые один из комбатов на офицерском совещании накануне нападения фашистов назвал «смертниками», тоже довольно успешно отражали атаки фашистов. Погибали, но, как могли, отражали, нанося оккупантам огромный ущерб. Да только силы были неравны: на каждого красноармейца приходилось четыре-пять гитлеровцев.
А как сейчас там, за Кавказом? Товарищ Молотов говорил, что турки начали готовиться к нападению ещё в мае, и до конца лета стянули к советским границам почти восемьсот тысяч солдат. Да, почти в два раза меньше, чем было немцев, прущих на восток. Да, там горы, а не плоская равнина, как в Белоруссии, где встретил войну Юдин. Но, как посмотрел он на карте, сосредоточены турецкие дивизии на трёх узких участках, а не наступают широким фронтом. А что такое отражать волну за волной атаки превосходящего по численности противника, он помнит по боям в районе Высокого.
Простились с Магдой на Белорусском вокзале: опять она отпросилась с работы, чтобы проводить мужа на фронт. Только теперь уже не «теоретического», как это было весной, когда до его отъезда они спали как муж и жена только в бывшем крольчатнике на хуторе пана Зарембы, а самого настоящего, «полноценного», успевшего сполна познать женскую ласку.
