Бедная девка упоминала угра. Свей, вероятнее всего, тоже при делах. Но угр замешан в афере без всяких вероятий. Значит, с него и следует начать.
Угра звали Бердяком. Это был здоровенный рябой мужичина с наглой рожей и черной бородищей. Единственный, кстати, из старших гридней, не заглянувший к «болящему» с выражением сочувствия.
Поэтому Серега решил сам его навестить. И взять у него небольшое интервью. Круг вопросов Серега определил заранее. А чтобы беседа шла гладко, пригласил за компанию Устаха. У его друга был настоящий талант за каких-нибудь полчаса делать разговорчивыми самых отъявленных молчунов.
Крепкий сон – серьезный недостаток для воина. Бывает так: уснешь… а проснуться уже не удается.
В этом отношении Бердяку повезло.
Правда, не по собственной инициативе, а разбуженный неприятным прикосновением холодного железа к теплому горлу.
– Кричать не нужно, – благожелательно посоветовал Духарев. – Будет бо-бо.
И пошевелил ножом под бородой угра.
Припасенным фитильком Устах зажег изложницу.
Пусть собеседники как следует разглядят друг друга.
Разглядели. Рябое лицо угра тут же покрылось бисеринками пота.
– Чего надо? – хрипло спросил он.
Серега еще немного пошевелил лезвием, чтобы черниговский гридень прочувствовал, какое оно острое, и осведомился добродушно:
– Какую еще девку? – просипел Бердяк.
Из зарослей его бороды выползла любопытная вошка, но, почуяв нехорошее, тут же спряталась.
– Он не понимает, – обратился Серега к Устаху. – Дурной? Или память плохая?
– Да что ты с ним возишься? – буркнул Устах, чья роль была оговорена заранее. – Режь его – и пошли.
– Вы не можете меня зарезать! – нервно проговорил угр. – Князю ответите!
– Это Рунольту, что ли? – усмехнулся Духарев. – Ну ты меня развеселил!
– Игорю киевскому! – агрессивно прохрипел угр. – Я – его ближник, понятно?
– Шавка ты, а не ближник! – фыркнул Духарев. – У князя киевского большие бояре в ближниках, а не глупый черниговский гридень. Но такого, как ты, даже князевы бояре в службу не возьмут. Кому ты нужен, дурачина!
– А вот нужен, раз взяли! – возмущенно заявил Бердяк.
– Ладно тебе брехать, – лениво, с издевкой протянул Серега.
– Ну-ну. И как же зовут твоего боярина? Холоп при княжьей конюшне?
– Про Скарпи слыхал? – купился на подначку Бердяк.
Духарев поглядел на Устаха.
– Верно, – подтвердил тот. – Есть такой. Великого князя ближний боярин.
– Значит, ты, угр, за Рунольтом для Скарпи доглядываешь? – строго спросил Духарев.
Бердяк сообразил, что сболтнул лишнее, и прикусил язык.
Но это молчание как раз и подтверждало, что угр упомянул киевского боярина не ради красного словца.
– Значит, Скарпи, – Духарев кольнул угра ножом. Тот дернулся, но сопротивляться не рискнул.