– Так что, Бердяк, – повторил Серега первый вопрос. – Ты убил девку?
– Ну я, – буркнул угр.
В сравнении с первым признанием смерть девки казалась ему незначительной.
– Бывает, бывает, – кивнул Серега. – Это я понимаю. Девки, они такие. Сболтнет чего – беды не оберешься. Эта, небось, тоже язык распустила? – поинтересовался Духарев сочувственно.
– Сболтнула, дура, что ты ее с собой заберешь, – проворчал угр.
– А убивать зачем? – с деланным недоумением поинтересовался Духарев. – Продать – и все дела. Не сообразил?
– Я и говорил – продать! – запальчиво заявил Бердяк. – А Фарланд: убить – и край!
Фарландом звали второго свея. Если считать первым того, кого вздул Духарев.
– Значит, Фарланд… – спокойно произнес Духарев. – Фарланд приказал – ты убил. Выходит, Фарланд теперь старший? Или старший – Свейни?
Бердяк сообразил, что опять сболтнул лишнего. И сейчас морщил лоб, пытаясь угадать, что еще знает страшный варяг.
– Ну давай, не запинайся, – подбодрил его Серега. – Что, Фарланд у вас теперь старший?
Бердяк забегал глазами, завозился, поискал справа… наивный. Меч его уже давно отдыхал в дальнем углу светелки.
– Резать его! – Устах навис над Бердяком. Концы отсиненных усов едва не кололи глаза упрямого угра.
– Не посмеете! – Бердяк упорно отказывался верить в серьезность намерений варягов.
Пришлось кое-что ему растолковать.
– Нас тут нет, – сказал Духарев. – Я нынче лежу в постели, слабый и болящий. И друг мой тоже лежит в постели. И девка ему бок греет. Нет нас тут. И не было. А что горло у тебя перерезано, так сам ты его и перерезал. Нож твой? Твой. В чьей руке его найдут? В твоей. А почему зарезался? Да кто тебя знает. Может, по Бьярни печалился? Может, по девке, которую пришиб?
– Ах ты… – Угр попытался приподняться, но лезвие приникло к кадыку, и угр сник. Перехватить Серегину руку он даже не пытался. Соображал он туго, однако скумекал, что от варяговой руки до его горла ближе, чем угровой лапе – до Серегиного запястья.
Лежал Бердяк-угр, переваривал сказанное.
«Да, братила, – посочувствовал ему Духарев, – супротив детективных хитростей выходца из двадцатого века простодушный подход века десятого не катит».
– Если хочешь жить – выход у тебя один, – заметил Серега. – Рассказать нам все, что знаешь.
Тут Бердяк решил поупрямиться. Или сообразил, что нежелательных свидетелей не оставляют в живых.
– Да иди ты к лешему!
Серега увидел, как глаза угра медленно заволакивает ярость.
Еще миг – и он рванется навстречу смерти.
Буц! Набитый песком мешок опустился на голову Бердяка, и угр отключился.
Получить добровольное признание Духарев особо и не рассчитывал. Угр и так наболтал больше, чем ожидалось.