За дверью раздались шаги, и наручные часы Духарева немедленно запиликали, отмечая очередной час.
Вошедших было трое. Вошли, не здороваясь. Двое тут же направились к столу. Один, сдвинув пепельницу, уселся на край, второй развернул стул и взгромоздился верхом, сложив на спинке мускулистые разноцветно татуированные руки. Третий, в больших зеркальных очках, расположился поодаль, в углу, в кресле рядом с кадкой, в которой умирала волосатая пальма.
– Короче, – буркнул тот, что сел на стул. – Вы наварили на нашем поле сорок восемь штук. Их надо отдать. И штраф – еще двадцать. Сроку вам – неделя.
Духарев пробарабанил пальцами по столу.
– И только-то? – произнес он. – А потом?
– А потом вали отсюда на хер! – гаркнул тот, что расположился на столе.
– Мы не сможем столько заплатить, – сказал рыхлый. – Может, штук тридцать-тридцать пять… Больше у нас нет…
Духарев недовольно покосился на него. Этот здоровый мужик явно трусил, даже вспотел от страха. Ну и сидел бы, не открывая пасть.
– Нет, ты, типа, не понял? – деланно удивился тот, что на столе.
– Тебе конкретно сказано, а ты, типа, не понял? А если я тебе счас – по ушам? – Он наклонился вперед, навис над рыхлым. Тот подался назад, втянул голову в широкие плечи…
– Это я не понял, – медленно проговорил Духарев. – У нас разговор – или как?
Он уперся взглядом в глаза того, что сидел на стуле.
«Я тебя сделаю!» – говорил этот взгляд.
Татуированный не выдержал, покосился на мужика в зеркальных очках. Тот молчал.
– Разговор, – сказал татуированный. – Пока разговор.
Второй, на столе, тут же откачнулся назад, но продолжал с угрозой смотреть на рыхлого. Духарева он как будто не замечал.
– Мы предъяву сделали, – сказал тот, что на стуле. – Вам сказано, когда и сколько. Счетчиков не будет. Не заплатите через неделю сколько сказано, отдадите все. И яйца в придачу.
– Я испуган, – спокойно сказал Духарев. – Видишь, как у меня руки дрожат? – он положил на стол здоровенные кулаки.
– Ах ты… – начал было тот, что на столе, но осекся, когда открыл рот татуированный.
– Не хочешь платить, не юли, так и скажи, – теперь он обращался непосредственно к Духареву.
– Не хочу, – подтвердил Сергей. – Это наши деньги, нами заработанные, до последнего бакса. Где ты был полгода назад, когда мы поднимали эту тему? Пришел бы и сказал: это мое, я сам буду делать? Почему не пришел?
– Да ну? А я тебе скажу! Потому что сами бы вы шиш с маслом подняли бы!
– Значит, ты платить не будешь? – злобно прошипел татуированный.
– Я тебе сказал: это мои деньги! – с холодной яростью ответил Духарев. – Хочешь пятьдесят штук – иди и заработай!
– Нет, я этому лоху сейчас все мозги вышибу! – заорал тот, что сидел на столе, выхватывая ствол и размахивая им у Духарева перед носом.