Постоянно ходить с более высокими открытыми чакрами я просто боялся, зная, как быстро накатывает на меня энергетическое опьянение, и помня, как совсем недавно я уже проявил себя полным неадекватом, с прогрессирующим раздвоением личности."
"«Каратель» лихо зарулил на центральную площадь нашей временной базы и остановился. Двери открылись, и сопровождавшие нас осназовцы выбрались из кузова, аккуратно вытянув носилки с так и не пришедшей в себя Касимовой. Девочка же проснулась и что-то залопотала на непонятном мне языке, хлопая по сторонам глазёнками с длинными ресницами. Я остановился, глядя как прямо ко мне вышагивает «командующий», и, чувствуя неладное, с трудом отцепив от себя малышку, посадил её на крайнее кресло «Карателя».
Парень остановился в нескольких шагах он меня. Смерил каким-то странным взглядом и, сморщив губы, громко прошипел:
– Уж поверь мне, Ефимов. Никакая Аня тебе приветы больше не передаст, я приложу для этого все возможные усилия… – Он буквально выплюнул мне это в лицо, и я не смог сдержаться, хотя и понимал, что меня тупо провоцируют.
Мой кулак прилетел ему прямо в челюсть, но, несмотря на то что бил я со всей силы и был сейчас полноценным Ротмистром – «воином» четвёртого уровня, он лишь слегка отшатнулся, зло оскалился и ударил в ответ. В обычное время я легко бы уклонился от подобного или вообще ничего не почувствовал. Однако сейчас со мной явно творилось что-то неладное, и я оказался на земле, сплёвывая кровь из разбитых губ. Носок сапога впился мне в ребра, и я охнул, даже не веря своим ощущениям, слыша сквозь звон в голове, как где-то хнычет маленький ребёнок.
Ещё один пинок я принял на жёсткий блок и только тогда попытался подняться. Новые удары посыпались всё быстрее, кое-что я блокировал, но «командующий» бил всё сильнее и сильнее, и наконец я не выдержал. Зарычав словно раненый зверь, рывком вскрыл шестую чакру и тут же вбил гаду сильный апперкот.
– Да ну на хрен!! – раздался в тишине удивлённый возглас кого-то из невольных зрителей этой отвратительной сцены.
Я же не в силах успокоиться, тяжело дыша вновь ставшим свежим и сильным телом, глядя на рухнувшее мне под ноги обезглавленное тело в командирском плаще. А затем вздрогнул и обернулся. На меня смотрели два громадных льдисто-голубых глаза, залитых слезами. Выматерившись про себя, я бросился к девочке, которая вцепилась мне в воротник ручонками и уткнулась личиком куда-то в область ключицы, всё ещё продолжая всхлипывать, вздрагивая при этом всем телом.
Очень захотелось дождаться «оживления» «командующего» и оторвать ему голову ещё раз. Хотя я и сам был хорош. Нашёл когда, а главное перед кем петушиться. Ребёнок и так натерпелся, сидя в тёмном душном бункере, а тут ещё и это.