Она убила его! Она переборщила с силой и мгновенно убила его!
— Тирсвад! — вскричала она, выпуская его морду из своих когтей и отпрыгивая от него. Но с его губ по-прежнему с каждым выдохом срывались хлопья розовой пены. У Динки живот и грудь были все вымазаны в этой пене. А Тирсвад спал. Сначала он также мучительно скалился во сне, но постепенно сведенные мышцы расслаблялись, и морда его приобретала обычное расслабленное выражение.
— Тирсвад, милый мой, — Динка, заливаясь слезами, упала на него сверху, обнимая лапами и зарываясь мордой в шерсть на загривке. Во сне он снова был собой. Ее близкий, родной Тирсвад. Вот только к его запаху примешивался тошнотворный запах болезни… Она никуда не делась, лишь затаилась, как опасный хищник, подстерегающий очередную жертву.
На миг с облегчением прикрыв глаза, Динка не расслабилась полностью, и обостренный тревогой слух вмиг поднял ее на ноги вновь. Метнувшиеся было к ней сквозь опавший огонь варрэны застыли, остановленные ее раскатистым рыком.
— Не смейте приближаться к нему! — уже в уме зарычала, словно зверь, Динка, закрывая спящего Тирсвада своим телом и обводя взглядом оторопевших мужчин. — Я разорву глотку любому, кто сделает еще шаг!
— Динка, позволь только… — шагнул было Хоегард, не сводя с нее сияющих голубым огнем глаз.
— Назад! Я приказываю всем назад! — рявкнула Динка. Она не верила больше ни единому слову. Они собирались забрать у нее Тирсвада. Они, все трое, поверили Красному Вожаку и, не моргнув глазом, собирались обречь на смерть одного из своих, даже против ее, Динки, воли. Она повела головой, но не видела перед собой свою стаю — только врагов, от которых она будет защищать самое дорогое ей существо до последней капли крови.
Красные стояли в отдалении и с интересом наблюдали разворачивающееся на их глазах зрелище. Наверное, в их глазах Дайм, Шторос и Хоегард выглядели жалко, не умея совладать со своей женщиной даже втроем. Но Динке было плевать. Сейчас ей было плевать на всех, и она не задумываясь бросилась бы на любого, кто посмел бы к ней приблизится. Страх за жизнь Тирсвада и безумная ярость от того, что с ней не собирались считаться в таком важном решении бурлили в ее крови, воспламеняясь от малейшей искры.
— Динка-Динка, мы не тронем его. Успокойся, мы рядом с тобой. Мы твоя стая, — Хоегард все пытался и пытался достучаться до ее разума сквозь полыхающее там пламя.
— Уходи, Хоегард. Все уходите! — зарычала Динка. — Я никого не хочу видеть. Я буду с Тирсвадом, пока он не выздоровеет. И вы не приблизитесь к нему больше. Я не позволю.
Динка уловила отголосок приказа Дайма, но не поняла его смысла. Он опять обращался только к двоим, обходя ее стороной. Все трое попятились, не спуская с нее глаз.