И умер сам, выгнувшись в страшной судороге, — выдавил Литал, с хрипом втягивая в себя воздух, словно его кто-то душил. Тирсвад замер, ощущая, как леденящий холод расползается внутри груди. Что может быть страшнее, чем потерять все свое потомство?
— Мира обезумела от горя. Она перестала разговаривать, есть, пить и спать, только рыдала и вылизывала мертвых щенков, не позволяя похоронить их. Первое время я пытался образумить ее, но она словно не слышала меня. Для нее перестал существовать весь мир. Я унес тела лишь спустя пять эреше, когда Мира совсем обессилела и потеряла сознание. А наутро она не смогла напиться, и изо рта ее потекла слюна. Хотя ее никто не кусал!
Тирсвад сглотнул комок, вставший в горле. История Литала была пронизана таким нестерпимым горем, что он не знал, что можно сказать в ответ на это. Никакие слова не смогли бы унять боли, которую довелось испытать Литалу.
— Никто ее не кусал, слышишь?! — истерично выкрикнул Литал, сбрасывая с затылка лапу Тирсвада и отскакивая от него. — Она здорова, просто… Она не вынесла смерти своих малышей! Вы не должны ее убивать! Ты обещал, что поможешь ей!
— С ней все будет хорошо, — прошептал Тирсвад, содрогаясь от мысли, что будет, когда несчастная Варрэн-Лин очнется от болезни и осознает свою потерю. — Моя стая позаботится о ней, как о родной сестре.
— А теперь скажи, что ты собираешься говорить, когда взберешься на Столп Вожака? Что ты скажешь женщинам, потерявшим отцов, мужей, детей? — с нотами безнадежности в голосе спросил Литал.
— Мы должны призвать уцелевших белых и организовать защиту долины. Серые вызвались нам помочь продержаться, но против нас объединились армии черных и красных. Они не намерены щадить никого, — твердо проговорил Тирсвад, но внутри его все сжалось от тревоги и беспомощности. Что, если Литал прав? Если все оставшееся племя находится в таком трауре, то кто пойдет за ним? Кто встанет на защиту долины?
— Некого призывать, — горько отозвался Литал. — Последних боеспособных мужчин увел с собой Сирокс. В пещерах только женщины, дети и старики. Мы обречены на смерть — вот о чем было видение отца.
— Тогда мы должны вызвать из пещер женщин, детей и стариков и увести отсюда! — Тирсвад подпрыгнул и ухватился когтями передних лап за край площадки, плывущей над долиной белых. — Давай, Литал! Боеспособных мужчин не осталось, но есть мы с тобой. И только от нас зависит, будут ли жить наши женщины, смогут ли дать жизнь следующему поколению белого племени.
— Куда ты их поведешь? В Ущелье? — Литал, несмотря на недоверчивые интонации в голосе, выбрался на площадку вслед за Тирсвадом. Нет, он не хотел, чтобы белые погибли. Он задавал эти вопросы, а сам смотрел на Тирсвада с надеждой. Он верил, что Тирсвад, вырвавшийся из лап смерти, знает на них ответы.