Иначе и быть не могло!
Ребенок в животе сильно ткнул лапкой под ребра, и Динка, тихо охнув, задержала дыхание, пережидая приступ боли.
Белая Варрэн-Лин подняла глаза на стоящего перед ней варрэна, огромного мохнатого самца с мощными загнутыми рогами и светящимися багровым огнем глазами, которому она доставала головой лишь до подбородка. Странно было думать о том, что именно эта хрупкая, как фарфоровая статуэтка, женщина произвела на свет такого богатыря. Тирсвад застыл перед ней, как изваяние, боясь не только шелохнуться, но и вздохнуть. Лишь глаза пылали алым огнем.
— Сынок? — робко проговорила Варрэн-Лин, то втягивая носом его запах, то вглядываясь в его освещенный наружным светом силуэт. — Сынок, сыночек мой! Маленький мой!
— Мама… — хрипло прошептал Тирсвад. Он, прижав уши и зажмурив глаза, мягко опустился на пол и пополз к ней на животе. — Мама, я вернулся домой.
— Тирсвад, мальчик мой, это ты? Ты здоров? Ничего не болит? — Варрэн-Лин села на задние лапы, и передними обхватила его голову, с волнением вглядываясь в его морду между своими лапами.
— Да, мам. Конечно, — невпопад отвечал Тирсвад, прижав уши и подставляя свою голову и шею осторожным ласкам матери.
Она зашептала ему что-то ласковое, успокаивающее. А он упал на бок, поджав к животу лапы, громко заурчал, содрогаясь всем телом, и принялся тереться мордой, лбом, шеей об лапы и живот матери.
Динка покачнулась и прислонилась плечом к каменной стене пещеры. Все волнения последнего решега разом обрушились на нее неподъемным грузом. Болезнь Тирсвада, страхи Хоегарда, ожившие в воспоминаниях родители, постоянное чувство опасности, гибель ни в чем не повинных белых Варрэн-Лин.
И сейчас, глядя на то, как мама обнимает Тирсвада, она ощутила, что тоже отчаянно нуждается в том, чтобы прижаться к теплому материнскому боку, ощутить прикосновение материнской руки к своей макушке и почувствовать — мама рядом, и теперь все будет хорошо.
Два варрэна, Руграст и Зинэйл, тихо подошли и, обнюхав лежащего в беззащитной позе новорожденного младенца Тирсвада, улеглись по обе стороны от вылизывающей его матери.
А Динкиной мамы не было рядом уже много-много лет. Мама выносила ее в животе, выкормила ее грудью, она ловко управлялась с ее силой. Мама была гораздо сильнее, чем казалась. Она не могла так нелепо погибнуть от Динкиного огня. Она просто сделала свой выбор…
На глаза Динки навернулись слезы и крупными каплями потекли по щекам. Отец сделал свой выбор, отказавшись брать у нее силу.
