— Сибилла, детка, — растерянно подумал Шторос, приближаясь и ласково опуская лапу ей на затылок в жесте утешения. — Я тоже… мне тоже тебя не хватало!
— Я скучаю по ней, — всхлипнула Сибилла и заскулила еще жалобнее. — Я скучаю по тебе, по нам, по тем временам, когда мы все были вместе…
— Я тоже скучаю. Не было и дня, чтобы я не вспоминал ее и тебя, — проурчал Шторос, склоняясь к ней.
— Папа... — Сибилла уткнулась мордой ему в грудь, и рыдания ее становились все горше. — Где ты был все это время?
— Я… я потерялся, — тихо подумал он, перебирая зубами шерсть на ее макушке.
— Но ты жив. И снова дома, — мысль Сибиллы неуверенно дрожала, словно бы она сама не верила в то, что говорила. — Останься с нами…
— Что? — оторопело переспросил Шторос.
— Останься с нами! — повторила Сибилла, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Здесь твой дом, и мы твоя семья. Ты все еще нужен нам! Диройс каждый день вспоминает тебя, Тилгайн стал совсем неуправляемый, Энгрин думает, что я его мать. Он даже не помнит ее…
— Детка, это невозможно… — неуверенно отозвался Шторос, и от чувств, что захлестнули его сознание, сердце Динки больно ударилось в груди и замерло. Он хотел остаться! Он хотел этого всей душой! Больше всего на свете, он хотел вернуться домой, к своим детям, к своей семье!
Динка вскочила на лапы. Сибилла не должна этого говорить! Она не имеет права ставить его перед таким выбором!
Динка собралась напомнить им о своем существовании, когда в ее сознание ворвалась еще одна мысль:
— Динка-Динка! — Хоегард вскочил вместе с ней и, обхватив ее лапами, зашептал только для нее:
— Не вмешивайся! Ради него! Ради себя и ваших отношений! Он должен сделать это выбор сам. Только так он будет спокоен и счастлив. Не мешай ему!
— Это возможно, — с надеждой проговорила Сибилла. — Ты умер и воскрес. Ты искупил свою вину, а у меня сегодня День Выбора. Я выберу тебя, и никто, даже Вожак, не посмеет прогнать тебя из племени.
Внезапно словно захлопнулись глухие железные ворота на его сознании. Поток его мыслей и чувств прервался, как будто разом перекрыли плотину. И Динка услышала, как ее собственное сердце пульсирует в висках нестерпимой болью.
Резерв его силы восстановился. Поводок был разорван, и Шторос снова был свободен. Больше ничего его не связывало с Динкой. Он был волен идти своей дорогой и жить своей жизнью, в которой… Динке просто не было места…
— Мы проживем шегард, а потом… когда у нас не будет детей... я прогоню тебя и выберу другого, — продолжала Сибилла.
