Автор
Варшавские тайны: Начинается новая эра расследований. Полицейский директор вызывает статского советника для секретных переговоров, в то время как Павел Афанасьевич излечивается от стресса. Загадочная телеграмма открывает дверь к невероятным подоплекам убийств и скрытых политических игр в столице Варшавы, привнося жизнь в мир детективов на новый уровень адреналина и интриг....
Мы такие облавы делали, что пух летел! Двадцать человек, что числились в розыске, изловили! Нет, здесь работали не наши.
Лыков подумал-подумал и возразил:
— Концы с концами не сходятся. Если пристава зарезал Гришка и за этим последовали такие жестокие облавы… Столько неудобств варшавским фартовым. Почему они не выдали гайменника полиции?
Витольд Зенонович сказал, рассуждая вслух:
— Ну, если Новец прав и Худой Рот находится под покровительством Эугениуша, то это он запретил.
— Допустим. Но второе убийство… Как вы полагаете, господа, мог Гришка убить штабс-капитана Сергеева и кинуть труп на свалке, не обобрав его? Так и оставить, с золотыми часами, серебряным портсигаром…
— Нет, конечно, — хором ответили сыщики.
— Так ведь их же спугнули! — радостно воскликнул воришка. — Этот околоточный надзиратель Семенюк… то диабла варто![28] Дважды за ночь он обходит всю свалку."
"— Для чего? — удивился Нарбутт.
— Ищет, скурвы сын, с кого забрать пенендзэ… деньги. За готувку… как это?
— За наличные, — перевел Эрнест Феликсович.
— Да, за них! Отца родного продаст, а убийцу с кровью на руках отпустит. Дурной человек! Жадный. Но приезжие русские этого не знали. Увидали фараона, сбросили тело и уехали. Он бежал за ними до самой Доброй, но не догнал.
— Вот быдло! — выругался Нарбутт. — Мне он ничего не сказал об экипаже, за которым гонялся ночью. Божился, что все было тихо.
— Но как околоточный не услышал стонов штабс-капитана, которые разбудили всю свалку? — спросил Лыков у Эйсымонта.
— А! Мне повезло! — ухмыльнулся тот.
— Лишился чувств? — уточнил Нарбутт.
— Я так и сказал! — обиделся вор. — Так вот. Семенюк его не заметил и убежал за пролеткой. А я присел рядом и стал ждать. Очень боялся, что околоточный вернется и… Наших-то я всех отогнал. Пришлось, правда, угощать их потом жубровкой, но все равно я остался в выгоде. Ой! Уже не остался… Так вот.
— Теперь ясно, почему они его не добили, — сказал Лыков. — Я все не мог понять: как так? Бросили тело и уехали. А если бы мы штабс-капитана нашли еще живого? Он бы успел назвать своих палачей!
— Правильно! — поддержал Алексея Гриневецкий. — И я недоумевал. Сергеев потерял сознание, и его приняли за умершего.
