В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
— Ещё, небось, и деньги направо-налево транжирит. А оно тебе надо, такой молодой да красивой? Ты и его на себе тащишь, и его сына, и сама вон, непонятно во что одеваешься. Я в твои годы с иголочки ходила. Подумай уже о себе, Снеженька. Не дело это.
Я прикусила губу, неловко замялась. Отчего-то так вдруг горько стало, так тошно. А ведь всё так и есть. Я света белого не вижу за работой, а Петя то и дело опаздывает на собеседования, или его не устраивает зарплата, график, начальство… И так без конца. А Виталик у нас особый мальчик, его в обычную школу не отдашь.
Елена Геннадьевна ушла, а я ещё долго думала о том, что, быть может, не всё так идеально в моей жизни. А с другой стороны… У кого идеально?"
"Благо, хоть в школу нужно было ко второму уроку, и выгнать мужа на поиски работы всё же удалось. Всё ещё верила, что он устроится, и мне, наконец, станет легче.
Правда, я тогда еще не знала, что ждёт меня в школе…
* * *В учительской прямо в воздухе повисло какое-то напряжение, и я невольно поёжилась.
— Доброе утро, — поздоровалась, как обычно, но мне никто не ответил. Лишь Анька мазнула ехидным взглядом и отвернулась.
Задумываться о поведении коллег не стала. Это школа. Тут всякое бывает. Иногда ученики так доводят, что даже дышать не хочется, не то что задушевные беседы вести.
Но вскоре я поняла, отчего вдруг стала персоной нон грата. Так уж повелось, что тот, кто попадал к нашей директрисе в опалу, автоматически становился изгоем, его замечали не больше, чем по осени листья под ногами.
Как только собралась на урок, дверь учительской распахнулась и в проёме возникла грузная Ольга Михайловна.
— Снежана Александровна, зайдите ко мне! — и тут же дверь захлопнулась. Я даже на какое-то мгновение усомнилась, что это не галлюцинации.
А в кабинете директрисы меня ожидал чистый лист бумаги и ручка.
— Присаживайтесь, Снежана Александровна. Надеюсь, не нужно объяснять, что вы должны сделать, — «шефиня» встретила меня резким, неприязненным тоном и выжидающе скрестила руки на груди.
— Простите, Ольга Михайловна, я не совсем поняла, что случилось? — А точнее, ничего вообще не поняла. — Это не подождёт? Просто у меня сейчас урок и…
— Урок, Снежана Александровна, проведёт Анна Вячеславовна. А вы… Вас решили сократить.
Словно обухом по голове. Я даже не поверила своим ушам. Непонимающе улыбнулась, уставилась на директрису.
— Не смотрите на меня так, — та вдруг стушевалась, отвела взгляд.
