В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Тут деньги берут наперёд.
Я обессилено прислонилась к стене. Казалось, что если прямо сейчас не найду опору, то просто свалюсь под ноги ухоженной красавице Светке. Да, скорее всего она права. Я никогда раньше не ночевала в гостиницах, но не нужно быть гением, чтобы понять — бесплатно незнакомого человека никто на порог не пустит.
Света же несколько минут задумчиво меня рассматривала, а затем протянула руку.
— Ладно. Давай паспорт, что-нибудь придумаем. Я скажу, чтобы тебе номер дали, а завтра заплатишь.
— Паспорт? — выдохнула, а про себя обречённо застонала.
Ларина кивнула каким-то своим мыслям, кого-то подозвала изящным жестом руки. Вскоре рядом с нами возник молодой человек в костюме, почтительно улыбнулся.
— Слушаю, Светлана Игоревна?
— Миш, проводи эту девушку в мой номер, а если придёт Самир, скажи, что я в баре.
Некрасиво открыв рот, я хлопала глазами, как дурочка, взирая то на Светку, то на Мишу, который, выслушав указания Лариной, повернулся ко мне.
— Прошу вас."
"Поначалу я растерялась и даже не сразу сообразила, что Света уже ушла, а я так и не поблагодарила её. Впрочем, это ли проблема? Проблема — где достать денег? Отчего-то я сомневалась, что Пётр отдаст мне хотя бы часть отложенных финансов…
— Прошу вас, — вежливо повторил Михаил, указывая на красивую витую лестницу. — Номер там.
— А… Да… Спасибо большое.
Вот так и пролежала я всю ночь на безупречно чистой, шелковой, но какой-то холодной и неуютной постели. Нехорошие мысли гадкими гадюками заползали в голову, копошились там и не давали покоя ни на минуту.
Только сейчас я начала оглядываться назад и… Не увидела ничего, чему можно было бы порадоваться.
Рано осиротела, в четырнадцать лет оказалась в детском доме, после получила комнату в старенькой коммуналке с соседями-алкашами. Потом познакомилась с Петей и… И всё, собственно. Больше и вспоминать-то нечего. Работа — дом. Дом — работа. Ах, да… Ещё же дача. С картошечкой. Где я эту самую картошечку выращивала, а Петя на прудике с удочкой сидел, да пивко попивал.
Что было хорошего в моей жизни? Разве что Виталик… Но на него я тоже прав не имела. Никаких.
Была, конечно, надежда, что Пётр подумает, наконец, своей головой, на что собирался меня толкнуть, и образумится. Но, честно признаюсь, надежда эта была совсем крохотной. Да и не была я уверена, что действительно этого хочу.
Разумеется, я хотела бы снова быть рядом с сынишкой, но муж вызывал слепую ярость.
