В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Вспомнил того затравленного пацана, которого так прижимала к себе Снежана. Пугать ребенка незачем. Тем более он важен для неё.
Но вскоре дверь скрипнула, отворилась.
На пороге возникло Нечто в распахнутом халате, семейных трусах и застиранной майке. Марат презрительно скривился, а Ахмед, толкнув толстяка внутрь, освободил шефу дорогу.
— Ма… Марат Саидович, а я тут вас ждал, — запахнул халат, пьяно икнул, Хаджиев поморщился от стойкого запаха перегара. — Снежка-то, дрянь, сбежала, представляете? — шмыгнул носом, словно обиженный ребёнок.
Договорить ублюдочному ничтожеству Марат не дал. Впечатав свой кулак в его обрюзгшее пузо, схватил за шкирку.
— Поднажать я мог и без тебя, кусок ты дерьма. Разве такой у нас был уговор? Или ты у нас любитель бабу отметелить?
Ушлепок кашлял, свернувшись в три погибели, а Марат понимал, что если саданет еще раз, он просто сдохнет.
— Отвечай, падаль. Что ты должен был сделать?
— Я… Простите… Простите! Она не хотела и я…
Таки не утерпел, ударил еще раз."
"— Поэтому ты шантажировал ее пацаном? Да ещё и телефон левый взял, чтобы она подумала на меня, да? Отвечай, сука!
Но пёс уже не мог говорить. Как только Марат разжал руку, которой удерживал его, тот свалился на пол тюком и, задыхаясь, схватился руками за живот.
— Петь, ну ты где? Я шампусика хочу! — из комнаты послышался капризный голосок какой-то барышни, а чечен расплылся в хищной ухмылке.
— Ну, надо же. У нас тут всё забавнее и веселее, да, Петя? — имя погани выговорил, как худшее в мире ругательство. — Ахмед, тащи тёлку сюда.
Через мгновение раздался противный визг, и охранник приволок брыкающуюся деваху. Ту самую, кстати, что была со Снежаной в клубе. У Марата память тренированная, не хуже тела. Иногда даже самая невзрачная мелочь может спасти жизнь.
На девке короткое платье, туфли на высоком каблуке и разукрашено лицо.
Снова проскочила мысль, что, быть может, всё тут верно, просто Снежана не та, за кого себя выдаёт. В таком случае она пожалеет, что на свет родилась. Попытаться наебать Марата Хаджиева — всё равно, что собственноручно вырыть себе яму.
— Не понял я что-то.
