В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Отошла к окну, обняв себя руками, и медленно выдохнула, пытаясь нащупать ту самую точку самообладания. Нужно собраться. Мне срочно нужно к сыну, а Варвар — не единственное, но самое серьёзное препятствие.
— Прошу тебя, выслушай меня, — проговорила слишком тихо, тише, чем хотелось бы, но он услышал. За спиной послышался какой-то шорох, и вскоре я ощутила его горячее дыхание на своей макушке.
Еле заметно вздрогнула, но удержалась, не стала сбегать, как трусливая кошка. На коже выступили «мурашки». Слишком близко.
— Слушаю, Белоснежка.
Ну вот, опять Белоснежка.
— Я Снежана.
— Белоснежка, — прошептал со сквозящей в голосе ухмылочкой и, склонившись к моей шее, провёл языком от плеча до скулы. Жадно, пошло, отвратительно… Или нет? Или это не отвращение, а что-то другое? Нет. Конечно же, нет. Разве можно испытывать наслаждение от такого хамского поведения? — Перестань зажиматься, — поймал меня, когда хотела улизнуть, и впечатал спиной в свою твердую, как камень грудь.
— Что тебе нужно от меня? — прошептала сквозь слезы, потому что дико это всё. Ненормально. Я не такая! Я не развязная девка, к которым он привык и не собиралась такой становиться ни за что!"
"— Ты. Ты нужна, Снежана. Мне нравится твоя белая кожа, твой запах, волосы твои, — медленно стащил резинку, которая удерживала непослушные, волнистые локоны, и рассыпал их по плечам.
— Ты ненормальный, — прошептала тихо и дернула головой, пытаясь освободиться от его тисков, но Варвар стиснул мою шею сильнее, а второй рукой обвил талию и впился в губы своим алчным ртом.
Язык скользнул между моих зубов, и я неосознанно ими клацнула, прикусив при этом то ли сам язык, то ли губу.
