В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Но было что-то, в её глазах голубых… Что-то, из-за чего возникало бешеное желание поиграть с ней. Жёстко так, по его. Чтобы завтра она своей тени шугалась и ходить не могла.
— Выпить хочешь?
— Да, — улыбнулась ему и плюхнулась в кресло.
Марат прищурился. Пьяная? Но отчего? Воды что ли в душе нахлебалась?
Эта мысль раздражала. Трахать бухую бабу до тошноты противно. Но от неё пока не отворачивало, и на том спасибо.
— Ладно. На, немного. Пару глотков сделай и достаточно.
Она опрокинула в себя содержимое бокала и застонала, словно умирала от жажды.
— Вставай. И сними уже это полотенце.
— Мы будем делать это здесь? — ошалело посмотрела на широкий разложенный диван и снова на него. Трудно было сказать, что именно её шокировало. Шлюхам вроде как по хрену, где, с кем и на чём.
— Извини, постели с шелковыми простынями нет. Как-нибудь в следующий раз.
Шагнул к девице, а та вдруг стащила с себя полотенце и бросила его под ноги.
Приподнял её лицо за подбородок, провёл большим пальцем по щеке, а Снежана подалась вперёд, сама подставила свои губы для поцелуя. С ума сойти… Шлюха целоваться лезет. Что с ней не так, с этой Снежаной?
* * *Резко развернул, прижал меня к стене лицом и, грубо смяв ягодицу, прошептал на ухо:
— Нежностей не будет.
А что тогда будет? Секс сам по себе разве — не нежность и ласка? А то, что он делал в тот момент разве секс?
Звонкий шлепок по попе, и боль обожгла кожу.
Только боль эта странная. Приятная, что ли… Всему виной та таблетка. Со мной ведь явно что-то не то происходило. Откуда эта тяжесть внизу живота, и почему мне совершенно не было страшно? А ещё… Стыдно в этом признаваться, но я не хотела, чтобы он останавливался. Напротив, возникло желание ощутить этот шлепок ещё раз.
Почему-то в затуманенной наркотиком голове всплыла небезызвестная фраза: «Оставь надежду всяк сюда входящий»*… К чему бы это? А, может, я и правда умерла и за свои порочные мысли попала в ад? А он… Кто он, этот человек? Может, и не человек вовсе? Может, он Дьявол, что искушал меня? Змий тот самый?
— Скажи моё имя, — тихий приказ, и я с готовностью исполнила его, как заправская шлюха.
— Марат…
— Попроси, чтобы трахнул тебя.
— Трахни… — я никогда не произносила это слово… Мерзко, гадко.
