Релеве вверх-вниз, пятку отрываем от пола, и опускаем обратно на пол, восемь раз медленно, восемь быстро, на «и». Постоять потом сначала на обеих ногах на носочках, потом на каждой – по очереди. Поймать равновесие, обязательно поймать. Приведёшь тело в равновесие – приведёшь и дух в гармонию. Дальше гран-плие, во всех нужных позициях. Без экстремизма – два раза деми-плие, неглубоко, один раз гран-плие, до самого пола, медленно. И сменить позицию. И руки – прогнуться вперёд, достать пол, выпрямиться, прогнуться назад. Одна рука, вторая. Медленно выполнить полный поворот – правым плечом, левым плечом. Поклон. Залу, затем балконам. Нет ни зала, ни балконов, но это и не важно. Слёзы высохли, и себя уже не жаль так отчаянно. Жаль, конечно, но – в пределах нормы. Всё могло быть ещё хуже, а в этом мире – особенно.
Кто меня надоумил достать нож, проткнуть палец и уронить на мрамор каплю крови? Или я просто уже так встроилась в этот мир, что сама всё понимаю? Капля впиталась мгновенно, и меня это уже даже не удивило.
- Покажитесь хоть, что ли. А то кровь принимаете, и молчите. Змейсы, те хотя бы разговаривали.
Я ни на что особенно не рассчитывала, когда это говорила. Подхватила сапоги и собралась пойти спать, но была остановлена словами.
- И отчего же ты не смотришь, раз захотела, чтобы показались? Сама ведь просила о помощи.
Я уже даже и не удивилась. Просто обернулась.
Призрачная женщина в древних одеждах – когда ткань не сшивали, а оборачивали вокруг тела – возвышалась надо мной на голову, не меньше, а Барбара не из низкорослых, это вам не Варя Лискина. Видимо, на моём лице было написано что-то вроде «а это ещё кто», и женщина улыбнулась.
- Я храню этот храм, и я приветствую тебя. Ты первая за долгие годы, кто пришёл и поделился – своей кровью и священным танцем.
Какой ещё священный танец? Какие просьбы о помощи? Видимо, я совсем того, да? Змеи, духи с бородой, призрачная хозяйка моего тела, полный замок обалдуев и реальные враги под стенами. Немудрено слегка крышей-то поехать.
Я села на бортик и просто смотрела на неё, не в силах ничего сказать. Потом брякнула:
- Просила, просила. Ты стояла вон у той колонны и думала – помогайте все, кто может. И делилась кровью. Я не могла не услышать тебя, хоть и давно никто не призывал меня, и не воздавал хвалу Богине.
- Какой Богине? – я понимала, что нужно быть вежливой и вообще вести себя прилично, но слишком устала.
