Может быть, это просто глюк? Я поморгаю, и он пройдёт? А я это, просто доработалась?
- Ты удивительная, - рассмеялась женщина. – Просишь о помощи, но не надеешься, что тебе ответят, а надеешься только на себя.
- Так на кого больше-то?
- Зря, ой, зря! Не серди Богиню. Богиня щедра, но не всегда добра. А сейчас она открыла глаза и уши, и готова внимать.
Я поднялась и снова поклонилась. Что ж, продолжим спектакль, раз вдруг оказалось, что это был ещё не финал, а только лишь антракт.
- Благодарю тебя, та, что хранит. Но скажи, чем же ты можешь помочь?
- Я-то мало чем, - её смех звенел в ночи, как хрустальный колокольчик. – Но Богиня поможет. Твои слова дошли до неё, и мысли твои открыты. Ты удивительная – по крови как будто из Либриев, а по духу – я даже и не скажу, кто.
- Я… так вышло, в общем, - какие ещё Либрии?
Или нужно было лучше читать про род паршивки Барбары? Ладно, дадут возможность – почитаем, обещаю.
- Спасибо тебе за то, что уважаешь и чтишь. И за воду спасибо, - гостья (или хозяйка, кто их тут разберёт) изящно повела рукой в сторону бассейна. – Без воды нет жизни, нет урожая, нет богатства.
- Так я того, ещё могу.
- Иди спать. Завтра придёшь, поговорим.
- Если нас не вынесут, ага. И не перебьют.
- Не перебьют. У тебя большая сила, используй с умом.
Улыбнулась напоследок и исчезла.
А у меня уже реально не было ресурса на то, чтобы что-то понимать. Я пошла в большой зал, где спали, и где в углу меня дожидалась постель, камнем упала в ту постель и мгновенно уснула. Без дурных мыслей и сновидений.
Если что-то случится – меня разбудят.
16. На чьей стороне правда
Меня разбудили даже не на рассвете, а незадолго до него – небо серело и алело, но солнце ещё не показалось.
- Госпожа… они зашевелились, - это кто-то из дежурной молодёжи, что пришли с Арнульфо Польо.
- Что, уже под стенами? – пробормотала спросонья я.
- Нет, но что-то там делают, с башни не разобрать.
Эх, поднимаемся. Здравствуй, новый день. Правда, откуда-то взялась Агния и принесла мне воды умыться, а потом ещё и хлеба с сыром и молоком.
- Джемму найди. Целительницу сестру Мышь.
Джемма появилась, зевающая и трущая глаза. Молча выслушала мою надобность и двумя жестами привела моё многострадальное платье в порядок. Хотела и заплатку прирастить, да я не дала.
- Не трогай, пусть остаётся так.
- Надо, - отрезала я.
Спросонья не до объяснений и сантиментов. Опять же, всем ведь известно, что Барбара Ливарио – дама суровая. Утром – особенно.
