Я думала, что живу плохо – до того момента, пока не умерла и не попала туда, не знаю куда. Я не могу назвать это хорошим вариантом, потому что здесь вокруг война, голод и нищета, что бы местные о себе не воображали. Но я снова молода, сильна и здорова, и это значит – мы ещё посмотрим, кто кого. Вы меня – с вашим убогим бытом, вечными интригами и бесконечной войной. Или я вас – с моими знаниями, умениями и жизненным опытом....
Доставили и разгрузили привезённые мешки – они ходили морем до Мелитты, и привезли с тамошнего рынка вино, зёрна арро и сыры, каких нет в Монте-Реале, и ещё пшеницу, и белые длинные зёрнышки риса – доставленные с далёкого востока. А с утра, согласно правилам, отправились на тренировку…
И вот теперь один пылает гневом, а второй избит – хорошо избит, как и не девица побила. Впрочем, сестру Феникс невозможно назвать слабой и неумелой, потому что она сильна и умела. И одарена – сверх меры. И подумать только, такое сокровище сидело бы в отцовском замке, а потом стало бы самое большее – супругой второго принца, а то и вовсе какого-нибудь соседа!
Когда среди ночи посреди рабочей комнаты возник неугомонный брат Лео и сообщил о девице, желающей принести клятву, Кракен был готов услышать очередную историю о немилом замужестве или несчастной любви, но – никак не к тому, что увидел и услышал.
Дальше – интереснее. Девица рассказала, что подверглась насилию – со стороны кого-то из братьев. И Кракен видел – нет, не лжёт. Но невероятно, конечно – насилие над Барбарой Ливарио? И она, гм, не убила на месте – ещё более невероятно, зная её взрывной и неуёмный характер.
Но какая же роскошная у девицы, то есть не девицы, магическая аура! Стихийные силы, боевые, невероятная регенерация – всё при ней. Целительства нет, и бытовой магии не дали, ну да она и тем, что есть, проживёт. И откуда-то ещё возникает сила смерти – совсем непонятное явление.
Конечно, не дело – скрывать знатную девицу и наследницу изрядных богатств. Но… сам подписался.
"Но и это оказалось не всё. Во время клятвы помянутая Барбара назвала совсем другое имя, и Кракен это понял. Конечно, спросил – хоть и не сразу. И услышал вовсе невероятное.
Дочь графа Ливарио убили.
