Прямая и длинная, она не позволяла спрятаться, а пробежать ее за рекордное время не позволяло ранение – Комов всё сильнее хромал, однажды чуть не выстелился на бетонном полу, и Лобов с Шалаховым подхватили его под руки.
Они были примерно на середине туннеля, когда сзади зататакал пулемет MG-34.
Им очень повезло, что стрелок взял высоко, и пули лишь фонари на потолке расколачивали да искры выбивали из кронштейнов.
Но следующая очередь ляжет точнее… – Падай!
Пули крупного калибра просвистели над самой головой Лобова, с глухим звоном дырявя короба вентиляции и оставляя длинные щербины на трубах.
– Не вставайте! – раздался вдруг незнакомый голос, усиленный динамиком.
Павел приподнял голову и увидел родимую десантуру, парней в голубых беретах. Оглушительно задолбил ручной пулемет, противостоя немецкому Maschinengewehr 34.
– Выходите, выходите! – продолжал кричать десантник. – А мы тут зачистим малехо!
Лобов ничего не сказал. На четвереньках они с Русланом помогли встать Женьке и пошкандыбали к выходу…
– Вот так я с фашистами повоевал, – проговорил Лобов. – А чё? Неправда разве? Фашисты, в натуре!
– Правда, Паха, – серьезно сказал Сухов.
Елене было очень неуютно, когда она снова покидала Крепость ифритов. Неспокойно.
Но и выбрать пассивный вариант решения – сидеть на месте то ли неделю, то ли месяц, дожидаясь открытия врат, – она не могла.
Всё ее неуемное существо протестовало, хотелось немедленного деяния, прорыва, борьбы и победы.
И вот отряд туарегов с Хеллен во главе тронулся на север, к Кусантине.
И чем более отдалялась крепость, тем меньше тревог мучило Сухову. Она поступала правильно.
Кусантина возникла неожиданно, выстроенная в неожиданном месте, среди расчлененных каньонов и скал. Белые постройки, прилепленные к склонам гор, утопали в глянцевитой зелени.
Местечко это было облюбовано издревле.
Первыми тут отметились еще финикийцы, поставив город Цирту. Потом их сменили нумидийцы, переименовавшие Цирту в Сарим-Батим и провозгласившие град сей столицей своего царства.
Появление туарегов осталось незамеченным – через Константину постоянно проходили и проезжали, на повозках и верхом. Перекресток.
Ближе к морю земли стали выглядеть богаче и приветливей – вокруг раскинулись виноградники, оливковые рощи, чащи пробкового дуба и миндаля, пастбища, сады и поля.
Всё цвело и пахло. Даже места для ночевок походили на райские кущи.
Амеллаля красота природы подвигла на амурные приключения.
