Все состоятельные модницы Эксберри, которые могли позволить себе приобрести золотоволосую мисс Фэнчон, ставили ее на видное место вместе с прилагающимся к ней чемоданчиком, полным белья и обуви, а некоторые даже заказывали у портнихи для нее праздничное платье с пелериной.
Но подарок дяди Эдгара был совсем другим. Даже в гостях у миссис Вудчестер, коллекционировавшей кукол, не видел Роберт такой красоты. У Абигайль было лицо юной девушки с ярко выраженным своеобразием черт: светло-голубые глаза широко расставлены, верхняя губа полнее нижней; ревнитель красоты непременно осудил бы вздернутый нос, крупноватый для ее узкого лица. Темные волосы Абигайль были не расчесаны по моде на прямой пробор, а падали на плечи свободной волной. Взгляд Абигайль был задумчив и даже грустен, словно она была хранительницей тайны, которой ни с кем не могла поделиться.
Леди Глория, увидев куклу, объявила, что детям нельзя доверить такое сокровище, и ее муж обезумел, если полагает, что она позволит им ее разбить. Возможно, милостиво известила леди Глория, они будут получать ее по праздникам и играть под присмотром гувернантки. Но не более того! Так объявила леди Глория, жадно рассматривая прекрасную Абигайль и протягивая к ней руки.
Но случилось неожиданное. Дядю Эдгара обуял гнев! Он объявил, что это подарок детям, и если бы он хотел вручить его кому-нибудь другому, он бы так и выразился. Леди Глория растерялась, что случалось с ней нечасто, и, пользуясь этим, Роберт с Агнес утащили красавицу к себе.
Абигайль поселилась в узком застекленном шкафу. Леди Глория была так поражена отпором своего безответного кроткого супруга, что сделала вид, будто и вовсе забыла о ее существовании. В любое время, когда бы Роберт с Агнес ни пожелали, они могли вынимать куклу из шкафа, сажать за стол и приглашать к ней на чаепитие зебру и Ноя.
– Насколько я успела заметить, у нее исключительно красивое одеяние, – сказала миссис Норидж.
Мальчик кивнул. Они с Агнес предполагали, что Абигайль – восточная принцесса, потому что ее длинная синяя накидка была расшита драгоценными камнями, сверкавшими на солнце, а желтое платье украшали крупные жемчужины.
– Мне нравилось смотреть на ее лицо, – сказал Роберт и сам себе удивился: он скорее сунул бы руку в кипяток, чем проговорился об этом прежней гувернантке, но сейчас, когда его слушала миссис Норидж, признание само слетело с его губ. – Она такая задумчивая. И красивая. Но несколько дней назад…
Да, это случилось как раз накануне появления миссис Норидж. Роберт подошел к шкафу, чтобы достать куклу, и в страхе отшатнулся.
– Она улыбалась, – сказал мальчик и поднял на миссис Норидж испуганные глаза.
Ошибка была исключена: он слишком хорошо помнил выражение фарфорового лица.