– Известно ли, кто из слуг Дороти Коупленд был в доме, когда пропали одеяла?
Если мисс Пасифайр и подумала, что их приятельница проявляет необъяснимый интерес к этому ничем не примечательному случаю, она не выдала своих мыслей.
– Между нами говоря, Дороти своеобразно управляется с прислугой, – доверительно шепнула Джун. – Когда она дома, ее строгости нет предела. Она шпыняет и гоняет бедняг, но, кажется, половина ее распоряжений продиктована чистой воды капризом.
Айрис выразилась резче, заявив, что это не капризы, а блажь.
– Горничные в ее доме меняются быстрее, чем журналы мод на столике в ателье миссис Тоби. К тому же Дороти скуповата, и ей приходится подолгу искать прислугу. В прошлом году она рассчитала одну за другой трех кухарок, прежде чем нашла ту, которая ее устраивала, и эта четвертая, не выдержав даже пары месяцев, ушла сама, бранясь на чем свет стоит.
– Ответ на ваш вопрос, Эмма, – подхватила Джун, – будет таким: стоило Дороти уйти, как слуги разбежались кто куда. Не удивлюсь, если они позволяют себе спать днем. Чем громче Дороти приказывает начищать серебро, тем темнее ее ложечки, если вы понимаете, о чем я.
Миссис Норидж замедлила шаг. Между ее бровей пролегла глубокая складка.
– Кто-то из новых слуг мог унести содержимое корзины, – предположила она, – а остальные выгородили вора.
– Маловероятно, – протянула Джун.
Айрис была решительнее.
– Исключено, – сказала она. – Ведь Дороти устроила целое расследование. Всем слугам пришлось доказывать, что у них не было возможности стянуть злосчастные одеяла. Хуже всего пришлось садовнику. Шепард – лодырь, но свое дело знает. В тот день он занемог и отлеживался в своей лачуге, а Дороти решила, что Шепард напился до положения риз, и распекала его до следующего дня.
Некоторый опыт общения с садовниками заставлял миссис Норидж склоняться к версии Дороти Коупленд, но она придержала эту мысль при себе и лишь спросила рассеянно, отчего только до следующего дня. У нее сложилось впечатление, что миссис Коупленд не из тех людей, которые способны ограничить длительность нотаций жалкими двадцатью четырьмя часами.
– Потому что на следующий день мальчики преподнесли тетушке сюрприз, и она всех простила!
В голосе Джун Даблиш звучала радость от того, как славно все закончилось.
– Дамасская роза! – с придыханием выговорила Айрис. – Ах, она восхитительна!
– Прелестна, поистине прелестна!
– Племянники сорвали для миссис Коупленд розу? – удивилась гувернантка.
