Автор
Вера уныло ковыряла овсянку, в то время как пятилетний сын ждал праздника. Сердце Веры сжалось от неожиданной тревоги и решимости. Она поднялась, взяв сына за руку, и вместе они отправились на кухню, где начинался новый год в таинственной атмосфере праздника и надежды.
– Вера, детка, идите сюда! Как эта штука включается? – раздался ее раздраженный голос.
Поднявшись из-за стола, я заторопилась ей на помощь.
– Что, «Эспрессо» не подвезли? – заглянув в упаковку с капсулами, Драконша разочарованно их потрясла. – А ведь я заказывала «Эспрессо»! Нет же, они положили стандартный набор «Американо»! Вера, не доливайте мне воду в «Американо! Дальше я сама…
Из кармана пиджака Раиса Николаевна извлекла мини бутылочку гаванского рома и щедро долила его в чашку с кофе. Я изумленно заглянула в получившийся коктейль – рома было больше, чем кофе!"
"– Теперь два кусочка тростникового сахара, и кофейный грог готов! – подмигнула мне Драконша и принялась мешать сахар в терпко пахнущем ромом напитке.
– Нет, спасибо… – Я отодвинулась подальше от ее колдовского зелья.
– Ну, и ладно!
Она обиженно фыркнула и залила остатки рома себе в рот.
– Вот, поработаете с мое, тоже захотите согреться, – приподняв вверх указательный палец, принялась философствовать она.
Драконша плавно выплыла из переговорной и встала у окна напротив моего рабочего стола. Я нервно сглотнула – она заняла такую неудобную позицию, что не скроешься.
Раиса Николаевна с наслаждением отпила глоток горячего напитка, который кофе теперь можно было назвать с натяжкой.
– Вера, а вы замужем? – вдруг поинтересовалась она.
Сердце ушло в пятки.
– Нет…
– Вот и правильно! Нечего там делать… Одни расстройства. Я вот, была замужем. Получила двойной подарок – сына и дочку, а муж от меня сбежал. И вот, много лет спустя – ни сын, ни дочка не хотят со мной общаться. Остался только Максим Викторович…
Я сидела за рабочим столом Наташи, боясь лишний раз шевельнуться. Кажется, кому-то в голову ударило коварное ромово-кофейное зелье с сахаром, и он решил открыть душу?
Драконша тяжело вздохнула и повернулась ко мне.
– Нельзя дать ему окончательно отчаяться, понимаете? – опалила меня горящим взглядом изумрудных глаз она. – Моя дочь не должна была так поступать с ним под новый год! Он ведь отец, и неплохой… Он имеет право быть рядом со своей дочерью! А она… вычеркнула нас из жизни, как будто мы – пустое место… Как будто Ганс, будь неладен этот немец, сможет дать нашей малышке то, что мог бы дать Макс!
Раиса Николаевна вздохнула, а потом махнула рукой и быстро вышла.
